Чтение онлайн

Застучала с крыши СВТ - снайперша не скрываясь, разрядила магазин и, судя по хрусту лестницы, решила вернуться на бренную землю. Перезаряжаясь, озабоченно признала:

– Що-то не обращают внимание.

– Иным увлеклись, шалопутники эт...
– договорить Женька не успел. На улице звонко и коротко лязгнуло, утробно вдохнуло и над забором поднялось облако дыма - загорелось у немцев что-то механическое. Тут же забор зашевелился начал выпячиваться в сторону порядком остолбеневшей опергруппы. Сетка и вьюнки лопнули, обнажив танковую корму - круша всё подряд во дворик пятилась, разворачивалась "пантера"...

Борьба с танками пистолетно-винтовочными средствами в задачи опергруппы не входила, посему пришлось драпать и довольно быстро. Тем более, во дворе норовили укрыться и пешие егеря - кто-то здорово прижал немцев на Кульпарковску...

***

...
– Я, пожалуй, сниму, - с трудом выговорил Женька, выпутываясь из немецкой парки.

– Давай, да и вообще нужно осмыслить, - Катрин присела на лавочку. Опергруппа очутилась где-то у Любинской. Двор замер, притих, бой вроде бы удалился дальше к югу. Там еще гавкали танковые орудия, но пореже.

Женька сел на облезлый образчик дворово-парковой мебели, задрал голову: опергруппу прикрывал двухэтажный угловой дом, над крышами, казалось, высоко-высоко, голубело небо и кружились птицы.

– Бум надеяться, дошел до наших Василий с этим хорьком поскакучим, - пробормотала Катрин.

– Резвый, - согласился Женька.
– Как-то даже неожиданно. Еще сбежит, гадюка.

– Вряд ли. Каннутский узел мертвый - только срезать получится.

– Слушай, может, это вообще не Визе? Он же только врач, а этот скользок до невозможности.

– Если не Визе, значит, его брат-близнец. Я рассмотрела. Кстати, очень осведомленный и наглый "брательник". У тебя с рукой-то что?

...Женька объяснял, что не нарочно пальцы ломал и вообще травмы - дело слепого случая. Хотя, конечно, обидно когда вражеский сапог тебя этак обтаптывает.

...
– Вы как дети малые, - обличала Катрин, откалывая и обстругивая шину-реечку от сиденья.
– То руку не туда сунут, то пригнуться забудут...

Женька морщился, терпел, пока прибинтовывали. Вот сейчас очевидно, что, хм, повзрослела товарищ сержант и придирчивости резко прибавила. И все у нее во множественном числе, все с пальцами поломанными...

Из окна первого этажа осторожно выглянула женщина, спряталась, снова выглянула. Катрин улыбнулась, жестом показала: воды бы...

– А если траванут?
– хмуро поинтересовался Земляков, примериваясь к перевязанной неудобной длани.
– Они здесь такие... на всю голову незалежные.

– Не сейчас. Они еще не решили, кого в главные оккупанты назначать. Вот выгонят поляков и прочих "выродоков", в укропную избранность уверовают...

Вместо женщины вышел старикан с кувшином и большой кружкой. Дал напиться и умыться: сливал понимающе и экономною. Катрин сказала "дзенькуе", вынула помятую коробку папирос. Курящие задымили. Старикан, придирчиво оценивая московский табак, спросил:

– Довго ще воювати?

– Кончаем, - заверила Катрин.

Женька подумал, что вообще-то никакой войны с танками здесь, у Любенской не предусматривалось. Видимо, уже "маркер" сказывается, диспозицию путает...

Город Львов. Черт его знает что за улица.

Опергруппа/лейтенант Спирин.

14:35

Покрышку вырвало клочьями, колесо нелепо вывернулось, подогнулось почти в горизонтальную плоскость - броневичок, уткнувшись в бордюр, припал на левую переднюю - да, теперь в ремонт волочить "шесть-четыре"

– Безобразие, - мрачно повторил капитан Марчук.

Выехавшая вроде бы по пустяковому делу группа Землякова натворила дел и практически исчезла. Двое раненых, "виллис" брошен, бронемашина подбита, командир группы исчез, "сержантка", как именует неугомонную Мезину красноречивый Торчок, тоже сгинула. Зачем-то ввязались в боестолкновение наших танков с сильным отрядом немцев. Где теперь оперативников искать, предсказать трудно. Хорошо, если вообще живы...

...Ругался Анджей с какой-то миловидной, но абсолютно нелепой бабенкой в камуфляжных шароварах - оба гавкались запальчиво и малопонятно - только русскую табуированную лексику в перепалке и разберешь.

– Цыц, шаленые!
– рявкнул Марчук на запальчивых местных уроженцев и перешел к пленному. По одной из версий данный немец с намертво стянутыми за спиной руками считался искомым штурмбанфюрером Визе. Так, по крайней мере, успел прохрипеть сержант, доставивший пленного. Потом вырубился - два проникающих пулевых в грудную полость - и как довел боец немца непонятно. Раненого сержанта и водителя броневика отправили в госпиталь и уточнить детали было не у кого.

Оставшиеся оперативники в сомнениях смотрели на немца: мелкий, в разодранном мундире, один погон крылышком болтается. Воротник отодран, карманы вывернуты, документов нет, смотрит напугано и бессмысленно. Физиономия изрезана, один глаз заплыл, редкие волосы слиплись и торчат дыбом. Правое ухо чудовищно вспухло. Похоже, оглушен и зверски избит.

– Единственное что подходит, это рост, - пробормотал Марчук.
– Хотя, если умыть... Да, нет, где тут опознать, он же сейчас практически одноглазый...

– Вы же, товарищ капитан, того уже видели, - напомнил Вадим.

– С крыши? Маловато для уверенного опознания.

– Отож он и есть, - влез Торчок.
– Представляется, ирод. Раз наши его взяли, тому видны весомые обоснования.

– Разберемся. Вы бы, товарищ ефрейтор, пошли даму в чувство привели. Що-то она опять голос повышает, а меж тем, вроде бы обязана опознать пленного.

– Есть, паненку определить, - Торчок направился к вновь начавшей истерично взвизгивать свидетельнице.

– Пожалуй, нужно провести предварительный допрос, - предположил Спирин.
– Так сказать, "полу-момент истины".

– С этим-то прибитым? Думаешь, он способен сейчас говорить?

Мучимые одинаковыми сомнениями, офицеры смотрели на изуродованного немца. Надо бы ему медпомощь организовать для начала...

Верезгливая дамочка спешить с очной ставкой не желала, пятилась от ефрейтора и Анджея, отпихивала мужские руки. Заголосила "не займайте!"

Марчук сжал зубы, пошел к ним.

Все же война полна мучительно-безобразных, стыдных деталей. Например, допросов раненых и контуженных людей. Вадим поддернул свободные шаровары на коленях, присел перед пленным и перешел на немецкий:

– Ваше имя и звание?

Сапер с трудом открыл спекшиеся губы:

– Простите, господин офицер. Что вы спрашиваете? Я контужен и почти не слышу.

Спирин повторил отчетливее:

– Как вас зовут, лейтенант? Хотите пить?

– Благодарю...