Чтение онлайн

Катерина покосилась, насыпала из газетного фунтика себе в ладонь еще семечек:

– Без суеты. Имеется лишь гипотетическая вероятность. Напрямую спрашивать не выйдет - Визе "на горло" и на суеверия не взять. Нам бы догадаться как точнее вопрос ставить. Хотя, все равно маловероятно.

– Я пойду, посмотрю как там, - Женька поспешно хлебнул из кружки, взял пилотку.

Катрин тоже поднялась:

– Потолкусь с вами рядом, если позволят.

По пути к канцелярии, Женька прошептал:

– А ты про людей точно знаешь?

– Нет. Косвенно. Слухи и догадки такие имелись. Непроверенные...

Допрос шел туго. Штурмбанфюрер сидел забинтованный, с мытыми руками. Признал что он Карл Визе, но разговориться не спешил. Намекал на "сотрудничество под гарантии". В общем, бодяга с ним предстояла долгая. Женька задал пару вопросов - получил расплывчатые ответы - разговаривать со своими непосредственными пленителями доктору было явно неприятно. Вставшая за спиной старший сержант его нервировала, но от состояния "поплыл и потек" он был далек. Марчук перекрестным вопросам не мешал, но явно не понимал смысла. Катрин села перед Визе, задумчиво глянула в лицо - эсэсовец выдержал, даже щербато улыбнулся и сказал что-то о правах военнопленных медиков.

– Товарищи командиры, есть гарантия, что этот тип под какую-нибудь амнистию не попадет?
– тихо спросила Мезина.

– Да що ему за амнистии?
– удивился капитан Марчук.
– Приехал эскулап по полной программе.

Визе слегка побледнел, но промолчал.

Не выходило ничего. Женька был уверен, что "кое-кто" разговорить немца способен, но ведь попортится бесценный "язык". Начальство безмерно огорчится, да и вообще... Не наши это методы.

В дверь стукнули, сунулся Торчок:

– Виноватый, товарищ капитан. Тут тако дело...
– ефрейтор оглядел офицеров и остановил свой взгляд на Катерине.
– Вопросец есть...

Анджей говорил захлебываясь и размахивая руками: "podziemny przebieg" "oni kopali, kopali..."

Город Львов. Цитадель и улицы.

Старший сержант Мезина.

22:45

Кляла себя Катрин. Видят боги, нужно было переключиться. Слишком плотно связано с Теми делами, чтобы следовать здешней логике. Надо было переключиться, потеряла чуткость, дура толстокожая...

Подкоп... элементарная нора в земле. Весной рыли пленные, готовили побег, им помогало подполье кто-то заложил. Подпольная группа была расстреляна, ход ликвидирован под присмотром лагерной полиции. Зарыли, естественно, не все только верхние три-четыре метра. Дальше нора уцелела. Кто знал о подкопе, кто подал идею доктору не столь важно. Вспомнил что-то слышавший, но не знавший деталей, Анджей. Метнулись в город: один адрес пуст, другой человек в городе, воюет, третий... Цепочка мучительно длинная: знающих людей и свидетелей не найти - кто погиб, кто исчез. Женщина из немецкой кухни - слышала о склоне, мальчишка, чистивший офицерам сапоги, передавал пленным записки... Слухи, догадки... Восточный склон, но где именно? Везли мужчину, чудом выкупленного из шталага - на Подвальной "виллис" обстрелял непонятный снайпер, чуть не убил водителя. Город, еще взрывающийся стрельбой, на ратуше красный флаг победы, но еще горят танки, мелькают немцы, скачет по булыжникам "виллис", рискуют люди...

...Снова Цитадель, склон у прорезанного проволочного заграждения... Гильзы... Ночью здесь шныряли, воевали. Догадывалась ведь, дурища... Где-то здесь, но как найти? Вон он дом с "крыивкой" бандер, вот здесь прятался Визе с егерями... Кучи старого кирпича и строительного мусора...

Полузабитую землей трубу, лишь на пару сантиметров торчащую над землей, отыскал один из саперов. Хорошо, что почти всех в Цитадели мобилизовали...

...Спешно работали лопатами опытные мужики, углублялись вдоль ржавой трубы-вентиляции. Земля шла рыхлее, торопил бойцов Белов... Провалился грунт, пустота размером с барсучью нору, дохнуло оттуда смертью...

...Расширили, нащупали ноги в чудовищных опорках, потянули из смрада...

– Жив!

...Дальше пошли лишь трупы. Заползал сапер в противогазе, светил тусклым фонариком, цеплял веревку - вытаскивали то, что было когда-то человеком...

Катрин всматривалась в мертвые лица - черепа, обтянутые бледно-серой кожей. Поздно. Запоминай, леди. Вы делали важные дела, спасали мир и цепочки миров. Остановиться, подумать, догадаться о дюжине жизней было некогда. Просто измученные люди, судя по виду, и под солнцем уже вовсе не жильцы. Отравленные они были, умирающие. Еще неделя жизни, месяц, полгода... Трудно оттуда вернуться, иным и вовсе невозможно. Обречены. Стоило бегать, леди, из-за умирающих, обреченных совсем не тобой?

Запоминай. Детям расскажешь...

...Живого пытались поить водой - глотал слабо, бессмысленно водил глазами. В госпиталь его нужно...

8. Шелудивый лев

Непонятно где.

Петро Грабчак, человек.

...Качался пол, встряхивало - нет, не вагон. Машина, наверное. Темно, под головой что-то мягкое - вещмешок? Петро пытался оглядеться - глаза видели дурно. И в груди что-то квакало. Грабчак кашлянул, почувствовал во рту кислятину медную. Да, вот же история, - вроде бы и дышишь, а нечем.

Про то, как вытаскивали, помнилось смутно - красноармейцы с лопатами, луч фонарика так и выжигал глаза. Поили. Вдоволь поили...

...Снова в груди квакнуло. Петро не знал куда сплюнуть - на кузов неудобно, да и сапоги пассажиров рядом. Склонился человек:

– Жив?

Голос женский, лицо смутное, глаза... Мелькнула дурная мысль об Анни - ох, радость да горесть - хоть жива, но здесь ей быть разве можно?! Не, не она - у этой светлый локон из-под пилотки со звездочкой падает, да и слишком правильное лицо, таких красивых и не бывает. Петро понял что ему подбородок влажной тряпицей вытирают - от уверенной руки порохом тянуло и еще чем-то... тонким, сказочно-дразнящим, нездешним... Так там, у Озера, могло пахнуть...

Бредит Петро Грабчак - совсем плох...

Город Львов. Опять же непонятная улица.

Опергруппа/младший лейтенант Земляков.

2:15

Улицы темные, ориентиров не видно. Машину остановили закрепившиеся на перекрестке бойцы, усиленные расчетом "сорокапятки", потом джип двинулся вниз на смутный свет и звук, чуть не врезался в корму самоходки - отставшая от своих ИСУ-152 пыталась починиться. И снова вперед по затаившимся улицам. Где-то рядом санбат, тянулась длинная тенистая аллея...

– Праворуч, - указывал стволом автомата Анджей, на правах проводника устроившийся на "командирском" месте.

Женька, бормоча ругательства, сдал назад, свернул. Ага, вот и указатель на ограде. Они бы, фокусники, еще повыше прикрутили. Вообще-то, ночная езда без фар многих талантов и навыков требует, кои у товарища переводчика отсутствуют. Пока...

– Ту леве, - руководил Анджей, успевший побывать в санбате.

Часовой с винтовкой подмышкой... грузовик... ступеньки особняка, утопающего в зелени...