Чтение онлайн

– Я разберусь, - Катрин спрыгнула с кузова.

Женька оглянулся на груз - легковестный костяк полусидел, тянул тонкую шею...

– Зовсим мрець, - прошептал Анджей.

Подошел санитар, Катрин помогла извлечь живой трофей из джипа - человек-скелет порывался шевелиться сам, но сил-то имелось как у воробья. Старший сержант ворчала, требовала, чтоб за шею держался. Унесли-увели болезного.

– Анджей, ты за транспортной единицей надзирай, - приказал Женька.
– Я до командира пока наведаюсь.

Мальчишка уверенно похлопал по автомату - будьте покойны.

Земляков поднялся в дом, уточнил у сонного санитара где офицеры располагаются и на втором этаже немедленно заблудился - особняк был весьма просторен и малоосвещен...

Трепетал в банке огонек огарка свечи. Майор Коваленко, сидя на койке, беседовал с подпаленным танкистом - тот был обнажен по пояс, плечо и спина в густом слое мази.

– Здравия желаю. Не спите, а то поздновато мы вторглись, - извинился Женька.

Тактичный танкист побрел курить к окну.

– Тяжелых отправили, одни мы, симулянты, бездельничаем, - с досадой объяснил Коваленко.
– Ну, излагай...

Женька изложил, опуская всякие незначительные детали, вроде беготни между танками и прочей ерунды.

– Хорошо отработали, - сумрачно признал начальник Отдела.
– Спирин не подкачал. И Марчук неплохо себя показал.

– Толковый офицер, сработались, - согласился Женька.

– Ну и хорошо. Что там этот... выкопанный? С психикой все нормально? Транспортировать можно?

– Тут не скажу. По виду - до утра может не дотянуть. Тень одна от человека. Катерина сейчас с ним разбирается.

– Хм, ей-то с вами не прыгать. Пожалуй, пусть выкопанный здесь отлеживается, я за ним присмотрю, пока гонец не прибудет.

Обсудили план дальнейших действий. Коваленко с Безымянным-Копаным оставались в санбате ждать связного с новыми чипами. Начальник Отдела мрачно посоветовал с данным спасательным визитом не тянуть, ибо отчетность не ждет, да и уколы здесь впендюривают особого садизма, будто штрафникам. Не шприцы, а полная хрень.

Появилась товарищ старший сержант, спросила "как нога", поставила винтовку и нагло завалилась на пустую безматрасную койку. Скрипя пружинами, извлекла пачку попирос.

Оперативники переглянулись и Женька осторожно спросил:

– Умер?

– Нет еще, - Катрин лежала с папиросой, но не закуривала.
– Врач говорит: три-четыре дня. Или неделя. Парень пока в сознании, можно беседовать.

– Вот черт. А я еще подумал - "везучий какой", - покачал головой Женька.

– Дистрофия?
– уточнил майор.

Катрин помолчал, помяла папиросу.

– И дистрофия. А еще у него "дорожки" по рукам, словно черви изъели. И на спине перфорация - пункцию, наверное, гнали. Кровь на анализы высосали, всё из человека высосали... Но главное, легких у него почти нет. Не туберкулез, а... Онкологическое, видимо. Впрочем, доктор не уверен, там исследовать нужно и, понятно, не в санбате...

– У нас специалисты будут. Вытащат. Завтра же эвакуируем, - решил Коваленко.

Катрин села, сунула пострадавшую папиросу обратно в коробку:

– А если неофициально, товарищ майор? Давай я этого человека заберу. У него шанс будет. Там, у нас.

Товарищи офицеры переглянулись и Женька осторожно спросил:

– Откуда шанс в ваших условиях? При всем уважении, с медициной у вас ведь не ахти...

– Да, есть еще отдельные недостатки в здравоохранении. Не изжиты, - глухо согласилась Мезина.
– Но, по сути, парень Там остался. Бывает с людьми: некоторые Там выжить не могут, а он, наоборот, вернуться не смог. Оказывается, и этак бывает.

– Догадки умозрительные, - пробурчал Коваленко.
– Требуется подтвердить научными методами. Он чрезвычайно ценен. Ты понимать должна.

– Понимаю. Только вы его убьете. Что вам, покойников, мало? В Цитадели десяток. Они возражать не станут - исследуйте. Часть тел Белов заберет, часть вы эвакуируете. Препарируйте, вскрывайте, спиртуйте...

– Не наезжай. Я не по этой части, - обозлился майор.
– Но исходя из ценности данного свидетеля, оставить его просто не могу.

– Фиг он вам чего скажет. У него не желания, ни возможности. Скорее всего, умрет по прибытию.

– С чего ты взяла? Он же разговаривает, следовательно, не так плох. Катерина, я тебя весьма уважаю, но так дело не пойдет.

– Пойдет. Именно так и никак иначе. Зачем глупости творить? Я с парнем говорила. Он душой остался Там. Верну человека целиком, может и оклемается. Он, вроде бы, шорник толковый. Нам такие нужны.

– Охренеть. Шорник? Ну, это все меняет. Тогды, конечно. Ты в своем уме, Катерина? Что за мелкособственническая логика?

– Просто логика, - Мезина ухмыльнулась.
– Я забираю человека, взамен пересылаю его показания: подробнейшие, сухо запротоколированные, с моими дополнениями, а так же изложенные в свободной мемуарной форме. Да хоть зарифмованные - у меня есть специалист. Документы получаете через Виктора Ивановича, он их сопроводит правильным комментарием.

– А мой отчет кто сопроводит "правильным комментарием"?
– поинтересовался Коваленко.

– Ставим формулировку "в связи со сложившимися обстоятельствами и необходимостью выемки медицинского архива "Horfkucuck", свидетель был переброшен к полигону немецкой полевой группы".

– Що? Какой архив? Откуда?

– Архив скромный, - призналась Катрин.
– Но подлинный. Передам через Виктора Ивановича.

– У тебя их архив?!
– изумился Женька.
– И ты молчала?

– Что это я молчала? Была такая версия, обсуждалась.

– Это с Попутным, что ли?
– разозлился Коваленко.
– Ты с кем работаешь? С ним или с нами?

– Я с вами немцев ловлю. А научно-политические вопросы решаются по иной линии. Что, на мой взгляд, довольно логично.

Помолчали. Логика у изворотливой старшей сержантки, несомненно, наличествовала. Но по сути было несколько обидно.

– Вы чего, ребята?
– пробормотала Катька.
– Ну, невозможно же все сразу объять. У вас активная оперативная работа, горячая передовая, можно сказать. А мы с Витюшей связать концы с концами пытаемся. С прицелом на будущее.