Чтение онлайн

Там, на чужой земле, она будет всего лишь предательницей. Девушкой, обманувшей доверие своей семьи, а так как Аурелия еще и царевна, покровительствующая анамаорэ, то и предательницей всего своего народа.

Любимые, друзья, родные насовсем останутся в прошлом, свидеться с ними не удастся никогда. Лишь случайно, быть может, в конце времен, когда от анамаорэ не останется и смутных воспоминаний.

Огромную часть полномочий придется отдать — простой эльфийке не положены царские привилегии. Никто не примет отступницу в высокостатусную семью. Запрещено.

Скорее всего, она не сможет пройти Церемонию с Алехандро, а значит, никогда не позовет детей обычным образом…

Стать жрицей Магнуса?! Это все равно что пойти на поклон к тому, против чего Аурелия давала клятвы. Правители анамаорэ защищают подданных от Хаоса, Магнус же воплощенный Хаос!

Вероятно, вблизи его черты неразличимы, но в ее царстве каждый почти уверен — Древний Ужас, проклятие, скрепившее границы между существами одной природы, вернулся!

Аурелия сознательно не обсуждает с любимым государственные вопросы, оба по взаимному согласию защищаются и от непредумышленных утечек информации. Это страстный и невыносимо болезненный танец с кинжалами, когда душа летит к душе, распарываемая по пути острыми клинками.

Алехандро и Аурелия не могут делиться по-настоящему важным, поистине волнующим. Только ласки, лишь эротическая близость — единственная доступная им радость, полная обреченности и тоски, ведь они даже не вольны вернуться домой как есть, тщательно не уничтожив прежде все следы общения друг с другом от бдительных родственников.

Ах, Дамир, братец, почему ты столь чуткий?

Впереди конец. Лучше собраться и вырвать любовь с кровью, расстаться до того, как некто прознает о совершаемом ими грехе, смягчить тяготы последствий…

Как знать, вдруг в конце времен сдерживающие их обстоятельства перестанут быть актуальными?

Просто парень, просто девушка. Без обещаний, без сомнений, никому не нужные и от того свободные.

Теперь же они оба достаточно сильны, чтобы поставить точки. Помня о великой любви и великой потере, об утрате, вызванной чувством долга.

Каждый из них наверняка пройдет Церемонию. Сыграет еще миллионы ролей, важных, захватывающих. Они не имеют права лишать друг друга этих жизней, полных вкусов и красок!

Зато никто не посягнет на их мечты о беспредельном единстве где-то там, где-то в трансцендентальном пространстве, далеком от условностей.

Да будет так, и когда забудешь, продолжишь помнить. Сильнее смерти, глубже предрассудков.

Алехандро и Аурелия идут на разрыв добровольно, без внешнего принуждения, а потому смогут нежно улыбаться друг другу и, вероятно, немного фривольно флиртовать, встречаясь на редких, но все же проходящих ассамблеях царских семей.

Прости, богиня, твое отдельное пространство не поможет. Вина станет терзать обоих сбежавших, отравляя их дни.

— Прощай, я всегда буду любить тебя и когда-нибудь обязательно найду!

— Прощай, и счастья, обязательно счастья! Я тоже буду искать тебя и ждать!

— Тами, родная моя, ну скажи же сама! — Лукас, и в обычной жизни дьявольски проницательный, уделял невесте больше внимания, чем кому бы то ни было, за исключением участников военных операций.

Тамико, становившейся все более мягкой и женственной, все труднее становилось противиться его умелому напору. В итоге она призналась:

— Боюсь его. Боюсь, что он сорвется и нападет на меня на твоих глазах, как намекнул. Я не хочу ни этого, ни чтоб ты это видел, ни чтоб ты ощущал себя беспомощным!

Лукас усмехнулся:

— Ничего перечисленного Магнус не сделает. И не потому, что он желает быть обращенным в ничто в наказание. Просто твоя боль — его боль, и он скорее изнасилует сам себя, чем серьезно навредит тебе.

Тамико упрямо сжала губы:

— Я абсолютно не верю ему! Даже если ты заставишь его поклясться — что ему клятвы?! Он очень страшный, Лу, очень!

Ужас настолько переполнял ее в общем-то не робкую душу, что Лукас заявил:

— Ладно, ему не верь. А мне веришь? Тогда вот что скажу: этот бог не причинит тебе ущерб. Даже не буду объяснять, почему.

Тамико потупилась:

— Он все еще хочет меня, чую. И мне от этого плохо.

Лукас только улыбнулся, потрепав пушистую макушку миниатюрной подруги:

— Подумаю, что предпринять. Решу вопрос.

Паника Тамико была полностью закономерной — пока что царской семье удавалось скрывать правду об Ужасе, обнародование которой могло вызвать волну опасных событий: если от супостата не существовало спасения, многие предпочли бы выйти из игры в анамаорэ вовсе, нежели оставаться в кошмаре.

В мечтах Лилит Алехандро возвращался к ней, пленительной, окруженной славой и поклонниками, с тем, чтобы встретить ее радушный прием вкупе с сюрпризом.

Воображаемый Магнус насмешливо наставлял гуляку:

— Что, голубчик, проморгал свое счастье? Ну, гуляй-гуляй, а эта девочка мне и самому нужна.

Царевич из грез не мог не принять вызов, жизнь Лилит наполнялась теперь драматичной битвой двух прекрасных мужчин за право обладания ею.

В итоге в фантазиях бог отступал с тем, что принуждал Алехандро заботиться о Лилит пуще, чем о себе самом, да и Алехандро, ослепленный обожанием, не представлял себе уже иной жизни.

Пока же он вообще не появлялся на пороге владений Магнуса, и загадочный блеск в мечтательных глазах Лилит волновал окружающих ее поклонников, желающих разгадать ее тайны.

Какое-то время Эрику, чуждому интриг, невероятно трудно было уложить в сознании, что друг его детства на поверку выходил чудовищным преступником. Однако все средства оказались хороши и старые связи годны в целях убедить Магнуса оставаться в рамках и предотвратить панику среди народа.

Да и потом, когда Маг работал под началом Эрика, их отношения оставались теплыми. Теперь Эрик, принципиальный и непримиримый, корил себя за то, что не распознал зло, невероятно обаятельное.

Мучился Эрик и потому, что Магнус, каким он его знал, по-прежнему не вызывал в Эрике неприязни.

Магнус как будто понимал и принимал причину его затруднений:

— Мармеладка, — это прозвище совершенно не вязалось с обликом Эрика, хмурого плотного мужчины, вызывая невольные улыбки, — успокойся. Слухи об Ужасе останутся слухами, я не стану их подтверждать, что ты!

Эрик не желал верить собственным ушам — он оказался первым, кому Маг раскрыл свою сущность прямо в лицо, выдав этим, что все многочисленные совпадения с легендами вовсе не случайны.