Чтение онлайн

Но старик лишь ухмыльнулся беззвучно, обнажив редкие жёлтые зубы, и отвернулся. Он провёл ладонью по прутьям, и на миг Краде показалось, что пальцы его не касаются дерева — проходят сквозь него, как сквозь туман.

— Уймись, Царёк, — как сухой шелест листьев. — Твоё небо кончено. Скоро придёт тот, кому ты нужен, заберёт волю, сделает своим оружием. А не отдашь по добру, так сдохнешь, для него разницы нет.

— Дух в нём и в самом деле не птичий, — проскрипел он своим через плечо, даже не обернувшись. — Печать чужого неба, не нашего. Надо стереть.

— Сотрём, — сказал средний, глядя в остывающие угли. — И стужа уйдёт, станет тихо. Кровь спустить надо, она согреет дорогу тому, кто уже идёт.

Они что-то поднесли к огню, маленькое и высушенное («чьё-то сердце — птичье или зверя», почему-то сразу подумала Крада). От жара пошёл дым — белый, как мороз, но пахло не гарью, а железом и кровью.

Крада больше почувствовала, чем увидела, как в неподвижных глазах Волега, отражающих чадящий костёр и тёмную фигуру ловца, вспыхнула одна-единственная искра клятвы: он или будет свободен, или умрёт, утянув за собой в небытие всех, кто посмел прикоснуться к его душе.

— Варька, — шепнула одними губами Крада, обернувшись к мальчику. — Дуй в Бухтелки, скажи Дрону, пусть мужиков соберёт, если до утра не вернусь. Он мне за Леся должен, так и передай.

Она сжимала рукоять ножа так, что костяшки побелели. Варька упрямо покачал головой.

— Кому сказала! Без подмоги никак, а Людва может не догадаться.

Сверхчувствительный Гнездо насторожился, опять повернул голову в их сторону. Перья на шапке подрагивали, будто он под ней шевелил ушами.

— Быстро, — шикнула Крада. — Некогда тут с тобой… Я пока им зубы заговорю, чтобы они чего не…

Она с силой пихнула Варьку, так что он покатился по насту, отлетел на несколько шагов. И пока Гнездо не обнаружил их вдвоём, выпрямилась, словно и не лежала тут в засаде, а только что пришла, шагнула навстречу цепкому взгляду.

— Ох ты ж, — выдохнул тощий, отступая на полшага.

А Гнездо не удивился. Кивнул:

— И кто к нам пожаловал?

— Это, — Крада кивнула на встрепенувшегося Волега. — Моё.

Гнездо смерил её насмешливым взглядом.

— Твоё? — он чуть склонил голову, и перья на шапке опять шевельнулись, как живые. Краде на секунду показалось, что он не просто человек, а некое существо, застрявшее между птицей и людом.

Бородач у костра медленно поднялся, оперся на топор. Молодой отложил в сторону свою костяную свистульку.

— Моё, — уверенно повторила Крада, а кречет в клетке забился как ненормальный, до крови сшибая белоснежную грудь. Он закричал так отчаянно и громко, что у Крады заложило уши: будто невидимые стальные когти вспороли лист железа.

Где-то над головой взмыла испуганная стая ворон. Они загомонили, закрыли чёрными точками темнеющее небо, и в этом хаосе перьев и криков Крада почувствовала, как в груди что-то отозвалось — не страх, а ответ.

— Покажи право, — голос старшего ловца на этом фоне прозвучал особенно издевательски.

— Гнездо, — сказал бородатый. — А не та ли это княжна, за поимку которой награда обещана? Я видел на границе образь, навесили на каждом углу.

Он шагнул ближе. Его тень накрыла её, как сеть. Взгляд скользил по лицу — от линии волос до подбородка, цепляясь за шрамы у виска и сбитые костяшки пальцев.

— Кажись, похожа.

Гнездо перестал ухмыляться. Его взгляд стал пристальным, почти физическим — теперь он не просто изучал чужака, а оценивал добычу. Тощий хватник замер, прислушиваясь. А молодой, со свистулькой, неслышно отодвинулся в сторону, перекрывая путь к отступлению в чащу — движение плавное, почти незаметное, но Крада уловила его краем глаза.

Она не шевельнулась, только перевела взгляд с бородача на Гнездо. Ее лицо было каменным, но внутри все сжалось в леденящий узел.

— Награда, — повторил Гнездо тихо, словно пробуя это слово на вкус. Оно казалось жирным, тяжелым. — Какая награда?

— Сто монет серебром, — тут же отозвался бородач, не сводя глаз с Крады. — Или место в княжеской страже. Но на кой нам это место?

— Сто… Это хорошо. — Гнездо медленно кивнул. Он смотрел на Краду как на мешок с монетами, который сам пришел в руки. — Ну что ж. Теперь тут не твоё право судится. — Он ткнул пальцем в сторону бородача. — А его — сдать тебя за монеты.

— Давай свяжем, — алчно блеснул глазами тот.

Крада почувствовала, как Волег в клетке замер, будто и он все понял. Его крик оборвался, осталось только напряженное, злое молчание. Бородач уже ухмылялся, потирая ладонь о рукоять топора. Тощий нервно переминался с ноги на ногу.

— А не боитесь сдавать? — хмыкнула Крада. Сердце снова сжала ледяная ладонь ужаса, но она старалась не выдать своего страха. — Да только границу пересечёте, вас тут же и повяжут, как недостойных взора Ока.

— С чего это ты взяла? — бородач отступил на шаг назад.

— Знаю, — кивнула Крада. — Сам же сказал, на княжну похожа. А если я и есть эта княжна, то кому, как ни ей, знать, что в Славии почитание Ока сильнее, чем монет. Для Ока нет разницы, кто вы: ловцы, бродяги или княжеские гонцы. Знак нужен. А у вас его нет. Для них поганое всё, что за границей.

— Она права, — тихо сказал тощий в пустоту. — Они из-за своего Ока звереют, если нет на тебе его знака, убить могут.

Бородач помрачнел, метнувшись взглядом к Гнезду в поисках поддержки. Но старый ловец молчал. Он взвешивал не только монеты, теперь и саму возможность их получить.

— А как я — беглая? — уже уверенней продолжала Крада. — И начну кричать, что вы помогали границу переходить? Или… Еще лучше: что вы же меня и скрали? Кому поверят — бродягам со стороны Чертолья или княжне Славии? Так и подохнешь в яме, даже не потрогав своё серебро.

Гнездо вынул трубку, постучал ею о колено.

— За границу мы не пойдём, — сказал бородачу, как отрезал. — Другой план имеется.

Он поднял на Краду умные и хитрые глаза.

— Хочешь своего кречета?

— За ним и пришла, — сказала Крада, ловя разочарованный взгляд бородача. Он явно не был в восторге от решения старшего. И тот, что со свистулькой, тоже грустно вздохнул.

По крайней мере, теперь половина из этой компании, до поры до времени не даст её убить и снасильничать, так как видят в ней мешок серебра.

— Ста монет у меня нет, но пять заплачу, — кивнула Крада. — Или даже десять. Это хорошая цена за птицу. И никакого риска. Завтра же с утра вам и принесу.

Бородач плюнул сквозь зубы, отвернулся к костру и начал яростно мешать угли обгорелой жердью, будто вымещая злобу. Искры взвились к небу, осыпались на снег черным пеплом.

Гнездо засмеялся: