Чтение онлайн

– Зачем отваживаешь от нее мужчин? Хочешь, чтобы она одна осталась?

– Мама у меня лучшая.

– Но она не должна быть одна, ты так не считаешь?

– Не должна, но ей нужен лучший. Они — придурки. Недостойны ее.

Я улыбаюсь — что здесь «достойно», так это причина.

– Что улыбаешься?

– Ничего. Просто хорошая причина. И ты выбираешь, я правильно понимаю?

– Проверяю.

– Чем не угодили?

– Разным.

– Например?

– Последний приехал, когда ему удобно было, а не когда ей нужно было.

– В смысле?

– Ей было грустно, я позвонил, как он мне говорил, только слова это все. Отмахнулся. Сказал, что дела важные. Не может быть ничего важнее, чем мама моя!

– Достойно.

– Не жди благодарности.

– Я тебе не нравлюсь, - колет, особенно когда Давид кивает.

– Не нравишься.

– Почему?

– Ты — козел.

– В смысле?
– усмехаюсь, чтобы дальше онеметь.

– Ты — это он.

Хлопаю глазами пару мгновений, потому что не знаю, что сказать. Такого я точно не ожидал. Он ведь знает. Я по глазам читаю — знает. Как…какого? Нет, серьезно. Как и какого хрена?! Открываю было рот, но Давид головой мотает, смотрит еще яростней.

– Не ври мне. Ты понял. Я вижу, что понял.

– Твоя мама думает, что ты не знаешь.

– Она сказала, что мой папа проектировал здания — ты тоже. А еще я видел фотку свадебную перед тем, как мы приехали сюда. Она оставила шкатулку на виду, рассеянной была. В ящик ее не лазаю — нельзя, но так не удержался и посмотрел.

– Честно.

– Мама учит не врать. Ты на ней младшее, но это ты.

– Я. Ну и? Что ты задумал по итогу?

Молчит снова, губу только дует. И кулаки сжимает. Черт…я ведь вижу, что он меня чуть ли не убить готов. Что он знает, интересно? Что думает? И как мне его, твою мать, успокоить? Ничего другого в голову не приходит, как сделать шаг навстречу и тихо сказать:

– Ты можешь делать, что угодно. Кидайся, подкладывай жаб, сыпь пшено — мне плевать. Я никуда не уйду.

– Один раз ушел. Почему? Она просила не спрашивать, пока мне не стукнет четырнадцать, но я знаю, что ты ее обидел! Зачем?!

– Я никогда не хотел ее обижать, так получилось.

– Само что ли?!

– Нет.

– А как тогда?!

– Я принял неправильное решение.

– То есть вина твоя?!

– Полностью.

– Хорошо, что признаешь. И? Ты снова пришел, чтобы ее обидеть?

– Нет.

– Обещай.

– Клянусь.

– Зачем тогда?

– Хочу тебя узнать.

– Почему?

– Потому что ты мой сын.

Давид теряется. Видно, что таких слов ему никогда не говорили, и они, пусть он все знает, застают его врасплох. Он сейчас очень на Алису похож, так сильно, что у меня сердце сжимается. Я откидываю прочь все сомнения и подхожу совсем близко, присаживаюсь перед ним на корточки и аккуратно сжимаю ручки, прошу.

– Давид, я…я не очень умею все это говорить, такие дела больше по части Алисы, но…Если бы ты знал, как я счастлив, что ты есть…

– Правда?
– тихо спрашивает, я пару раз киваю.

– Конечно.

– Почему тогда пришел только сейчас?

– Твоя мама думала, что я недостоин быть твоим отцом.

– Она виновата?

– Она никогда и ни в чем не была виновата. В этом тоже только моя ответственность. Я ее подвел.

– Почему?

– Потому что она лучшая, а я нет. Мне до нее никогда не добраться, но я хочу...хочу попытаться, если ты позволишь.

– А если я откажусь? Уйдешь?

– Нет.

– Что тогда?

– Буду просить снова.

– Даже если пакостить буду?

– Я же сказал. Делай, что угодно, но обещай не ненавидеть меня сразу, ладно? Дай мне шанс — это все, что я прошу.

Поднимает на меня мои глаза, хмурится. Решает. Я вижу, что он этим сейчас занимается, поэтому жду — давить нельзя, по себе знаю. Если заставлять, в обратку уйдет, а мне это не нужно. Я правда хочу, чтобы он сам решил, да и знаете? Чувствую, ему это просто необходимо. Чтобы с ним считались.

– Ты большой… - разглядывает меня, я улыбаюсь.

– Это уже не «козел».

– Пока не решил. Я таким же стану, когда вырасту?

– Нет.

– Нет?

– Ты лучше меня будешь. С такой-то мамой…

– Она у меня лучшая.

– Я знаю.

– Не обижай ее, - просить тихо-тихо, - Если обидишь, больше с тобой не заговорю никогда.

– Я не собираюсь этого делать.

– Хорошо…

– Это значит, что ты не против?

– Я пока не решил, но пахнет вкусно.

– И на зуб тоже вкусно. Только маме надо рассказать.

– Она ругаться будет…

– Если что — вали на меня.

– Так нельзя делать. Каждый должен отвечать за свои поступки сам.

– Ты прав. Тогда позволишь мне самому разобраться?

– Она говорит, что ты неплохой.

– Это уже тебе решать, согласен?

– Так мне нравится.

– Значит позволишь?

– Посмотрим.

– И это уже не "нет". Тогда пошли?
– снова усмехаюсь, встаю и, придерживая за спинку, вывожу из-за машины.

Шок-контент, но, кажется, только что я пережил первый разговор «сына с отцом», и даже прошел его почти без потерь. По крайней мере пока. Но это что еще…на поляне у меня случается еще один удар, когда я вдруг застываю, стоит поднять глаза.

Вода в озере блестит, как сотня драгоценных камней, но самый яркий — Алиса. Волосы перекинуты на одно плечо, подол зелёного платья зажимает в руках, а сама стоит в блеске сверкающих капель, как в софитах — улыбается. Такая красивая…

– Не смотри на нее так, - слышу Давида, а когда обращаюсь на него — он еще серьезней, чем только что был, - Если не можешь стать лучшим, не смотри.

Алиса

Они оба стоят передо мной, как две раскладки одного человека с разницей в пару десятков лет. Самое забавное — оба смотрят в пол. Виновато так. А я…я не слышу ничего вокруг — в ушах шумит.

– Что?
– глухо переспрашиваю, проглатывая сухую таблетку, - Что ты сказал?

Давид в этот момент срывается с места и бросается мне в ноги, орет дурниной:

– Мамуля, мамуленька, прости! Прости пожалуйста!

Олег делает шаг. Он берет сына за плечо и заводит за свою сильную фигуру, подбирается и смотрит мне в глаза, кивает.

– Алис, прости. Так вышло.

А я все еще не понимаю. Хлопаю глазами глупо, аж подол из рук выпадает и окунается в воду, так что через миг мерзко облепляет ноги. Я на все это дело смотрю и печально вздыхаю, а потом…Ох боже. Совсем уже?! Олег резко подхватывает меня на руки и выносит из озера, как бы плюсуя к общему шоку еще пару десятков единиц.