Чтение онлайн

– И? Красивая картина. Дальше что?

– Это я в пятилетнем возрасте.

– Поздравляю, но все еще не понимаю и…

– Не беси меня.

– Пошел ты! Как ты смеешь притаскиваться сюда и…и совать мне под нос свои фотки?! Плевала я на них с высокой колокольни!

– Я бы не совал тебе свои фотки, если бы ты в позу не встала, дура!

– Рот закрой, - рычу и делаю на него шаг, - Не смей так со мной разговаривать, я больше не та девчонка, которая сносила все твое дерьмо, усек?!

– Давид — моя копия. Отрицать будешь?!

– Ты подходишь под мой типаж мужчин!

– Это здесь вообще при чем?!

– При том, что у его настоящего отца может быть точно такая же фотка и…

Олег резко и хлестко бьет в электрический щиток так, что его звон меня обрывает. Застываю — он тяжело дышит. Злится. Кажется, я довела его до приступа. Опять.

– Как у тебя выходит выбесить меня всего парой слов?!
– глухо шепчет, но я тоже не молчу — ядовито накидываю сверху.

– Ох, простите. Бесячая Алиса снова раздражает нежные чувства принца в блестящих латах. Вали отсюда и…

– Чтобы ты не натрепала еще гору херни, читай документ.

Застываю, потому что не хочу. Я не хочу! Ведь знаю, что там…Клянусь всем, что у меня осталось — я знаю.

– Не хочу, - упрямлюсь, Олег не выдерживает и вырывает из моих рук конверт, который нервно почти разрывает и тычет мне в нос очевидное, что не спрячешь ни за какими закрытыми, заваленными дверьми.

Тест на отцовство. Положительный. Очевидно, что иначе и быть не могло. Как себя не обманывай, кровь — не кисель, или как там эта фраза звучит?

– Вот теперь поговорим.

Делает шаг, оказавшись вплотную и берется за ручку входной двери. О боже…он так близко, я задыхаюсь Его сладковатый, но свежий парфюм бьет, как Тайсон, и я пошевелиться не могу. И взгляда отвести не могу. Смотрю на него во все глаза, на которых наворачиваются слезы, а внутри…ох, все так и ноет. Я снова будто та Алиса. Глупая. Доверчивая. Влюбленная. И я уже забыла, что похоронила ее на дне своей души там же, где спрятала все чувства к этому человеку. Но они вырываются всполохами, яркими, как солнечный свет, а я этого не хочу. Роняю слезы и мотаю головой.

Пожалуйста, не заходи. Просто…просто развернись и вали из моей жизни обратно в свою. В богатую, в счастливую, туда, где нам с Давидом не место, а выдавить получается только одно короткое:

– Нет…

– Алиса, домой. Сейчас.

Я опять хочу протестовать, а не могу. Какого хрена со мной происходит?! Без понятия вообще. Я, как ребенок, прижимаюсь разве что сильнее и головой мотаю точно болванчик.

– Алиса, все уже сделано.

– Как?

– Ты оставила в прихожей куртку.

– Ты украл его...

– Не будем говорить о воровстве здесь. Зайди домой сама, или я помогу тебе это сделать.

– Он — мой, - еле шевелю губами, но Олег все слышит и слегка усмехается.

– И мой тоже.

***

Мы сидим на кухне, а я изо всех сил стараюсь не пускать воспоминания последнего вечера, который прошел примерно также. Наедине. На этой же кухне и на том же месте. По правде говоря, дело-то не в кухне вообще — во всем. Мне его некомфортно пускать в любой уголок дома, что был когда-то и его тоже, хотя бы условно. Реальным стал лишь побег, если так подумать…

Ох, боже, не сейчас. Не думай ты об этом! «Вы» здесь ни при чем! Все дело в Давиде.

Хотя мне не нравится, как Олег себя ведет. Будто все еще хозяин здесь! В прихожую зашел, как всегда, спокойно. Не нервничает гад, разве что глазами оббегает обои, которые я долго выбирала в свое время, улыбается. Интересно, о чем он думал в этот момент? Хотя нет. Неинтересно. Я не хочу этого знать.

И сейчас не хочу. Исподтишка наблюдаю, как он сидит за столом спиной ко мне и задумчиво гладит его стеклянную поверхность. Буквально на том же месте, где я сидела в тот злополучный вечер.

Черт…

Вспыхиваю, как спичка, и опускаю глаза в пол. С ним рядом не сажусь — как и сказала, ни за что не сяду в принципе! Нет. Увольте. Но когда Олег тихо усмехается — обращаюсь в слух. Хорошо, что хоть какой-то звук издал, достал молчать и нагнетать обстановку.

– Может ты сядешь?

– Нет.

– Алиса, это несерьезно. Так и будешь стоять у меня за спиной? Нам о многом нужно поговорить.

– Говори, я потерплю.

– Потерпишь… - словно пробует слово на вкус, но не настаивает больше — оборачивается и кивает, - Хорошо, как знаешь.

Встает сам и проходит полукруг. Честно? Не знаю почему. Нервничает? Или просто воспитание не позволяет сидеть, если женщина стоит? У Олега такое есть, правда. Вряд ли от его склочной матери, скорее в армии научили. Жаль, что не научили женщин не обманывать…

Но я снова запрещаю себе скатываться к яду, а пытаюсь держаться объективной тропинки. Все уже. Мои карты биты, я-то врать не умею, как некоторые. Жаль, что способность эта половым путем не передается!

Да господи! Алиса, твою мать, ну хватит уже! Пожалуйста, прекрати…

Тем временем, пока я веду нешуточную битву с самой собой, Олег ерошит волосы на затылке, а меня снова простреливает — битва на потом, я ведь прекрасно знаю этот жест. Давид также делает, когда растерян, и у меня такой диссонанс. Я ненавижу Олега — это факт, но сразу же смягчаюсь. Как можно ненавидеть кого-то, кто по сути своей, часть того, кого ты любишь больше всего на свете?

Ну твою мать, Алиса, блин…

Вздыхаю и подхожу к столу, но медлю. Не хочу я строить никаких мостов к нему, а строю…Присаживаюсь на краешек стула и туплю взгляд. Олег за мной наблюдает. Я это тоже чувствую, да и понимаю прекрасно — ждет, что я сделаю дальше, но это, прости, все. И так много. Ты и этого не заслуживаешь, козел.

А ведь надо с чего-то начать. Не ради него, ради моего малыша — надо. Олег ведь, по правде говоря, не мастак вести душевные разговоры, да и вообще говорить — не его сильная сторона. Таких называют «солдафон». Прямой, четкий и лаконичный. И мне вот интересно…каково такому, как он, было врать мне в глаза о том, чего никогда не было? Я ни разу так и не спросила — страшно было, а сейчас и смысла будто нет. Его действительно нет.

– Ты хочешь поговорить о Давиде, - помогаю (зачем-то), он в ответ снова медлит, но подходит и садится на свое место.