Чтение онлайн

Да! Да, твою мать, это важно! Я хочу знать! Я хочу выяснять наши отношения! Я хочу! Потому что они не закончились! Точнее закончились так по-дурацки! Да-да-да! Орет и орет моя «маленькая» принцесса внутри, но ее, опять же, затыкаю.

Потому что в действительности - не хочу. Мне это не нужно. Хватит.

– Нет, - отрезаю и поворачиваюсь лицом к площадке, сложа руки на груди, - Мне тогда было неинтересно, сейчас тем более.

– Давид просто хотел сделать тебе приятно. И я тоже. Если тебе так не понравились цветы — пусть постоят недолго дома, чтобы он не расстроился, потом выкинешь. Я не обижусь.

Пф! Он не обидится! Нет, ну вы слышали вообще?! А ты, козел такой, имеешь право на меня ОБИЖАТЬСЯ?! Ты?!

– Мы разобрались?

– Давно уже.

– Отлично, - холодно отрезает и кидает мне на колени стаканчик, - Если она еще раз придет, позвони мне, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты с ней общалась. По крайней мере, вне моего присутствия.

– Какие перемены…

– Я думаю, что она может что-то выкинуть, - вдруг тихо говорит, на что я уже оборачиваюсь, нахмурившись.

Таа-а-ак…вот это новости.

– Мне начинать бояться?

– Нет, - отрезает снова, но скорее не холодно, а…решительно как-то, и смотрит также, - Тебе бояться нечего. Я все решу.

Эта фраза жестко толкает меня на шесть лет назад, когда я слышала ее постоянно. Касалась она всего и сразу: и каких-то бытовых проблем, по типу «сломалась стиральная машинка», или «почему-то не работает домофон», до глобальных, по типу моего отца. Нет…что касается ответственности, тут я точно не прогадала с мужчиной…

Или нет?

Пустить пыль в глаза женщине, которая любит, и которая так безумно счастлива, что ее ребенок улыбается, и только, легко. Проходит еще три дня. Я, к своему ужасу, злюсь на него меньше, да и с чего мне лелеять свою ярость? Олег примерный отец. Подчеркиваю, только отец. От меня он держится на расстоянии, а когда приезжает (что делает каждый день), уделяет все время исключительно Давиду. Сначала возил его на конюшню, которую спонсирует его компания, и где он потаскал сына по всем возможным лошадям. И потрогать можно, и покормить яблочками, даже покататься! Представляете градус восторга? Но это что еще?

На следующий день он приехал только к вечеру.

«Были дела» — какие, я не вдавалась, но мне понравилось наблюдать, как Олег с Давидом сидели в спальне и играли в кубики вместе. Трогательный момент, пусть мне и было неприятно, что он находится слишком долго в моей квартире. А вот на следующий день он возил нас уже к другим коням. Железным. Под Тулой есть музей старых, винтажных автомобилей. Ну как музей? До Питерской не дотягивает, но тоже интересно. Давид был в восторге! Он, как любой другой мальчик, обожает всякие машинки там, и прочее…У него дома целая коллекция, при том я не шучу. Он покупает раз в месяц одну машинку коллекционного образца, которую из коробки не вынимает.

«Так правильно, мама, с ними не играть надо, а наслаждаться…» - вон оно как…

Теперь у него есть любимая. Это желтая копейка в эксклюзивном издании, которую я планировала купить ему на день рождение из-за ее большой стоимости. Кажется, придется искать новый подарок…Олег завез нас в торговый центр, чтобы Давид сам выбрал себе подарки, и купил ее. Мой мальчик не просил, конечно, он понимает, что она — дорогая. Постеснялся. Но Елагин — сама наблюдательность, черт бы его побрал. Сразу все подметил и только дома достал ее и улыбнулся.

– Мне она понравилась, но я большой уже для игрушек. Будешь для меня ее охранять?

О-о-о…все. Восторгу не было предела, а крикам…Боже, аж уши заложило, и снова полоснула ревность, с которой я уже справиться не могла.

– И ты опять недовольна…

Улыбается опять. Опять! Я мою посуду, так как сына укладывать сегодня не было необходимости. Конечно, папа же здесь! Так бесит…Давид его так, конечно, не называет. Все Олег, да Олег, а иногда все равно проскакивает. Скорее, он этого даже не замечает, а еще не очень понимает, что «папу» еще заслужить надо. Или, может быть, он правда на меня слишком уж похож? Ему и не нужно ничего, лишь бы он был рядом…

– Очень довольна, - грублю.

Да и с какого хрена мне притворяться-то? Давида здесь нет, а значит, и смягчающих обстоятельств тоже. Вот и получай фашист гранату — ты мне неприятен, и я это скрывать не собираюсь.

– Алиса, в чем дело? Что я на этот раз сделал не так?
– устало выдыхает, но еще и злится, когда акцентирует.

А меня это настолько сильно выводит из себя, что я швыряю губку и ударом вырубаю воду. Он еще и злится, вот это наглость! Резко поворачиваюсь, руки на груди сжимаю и рычу.

– Ты не имеешь права покупать ему все эти игрушки, особенно такие дорогие, пока…

– Я буду покупать своему сыну все, что посчитаю нужным!

Олег перебивает меня грубо и решительно, делает на меня шаг, разве что пальцем в меня не тычет. Глаза еще такие сразу яростные, наверно, не хуже моих, а мои-то теряют весь запал.

– Я не собираюсь просить твоего разрешения, ясно?! И так слишком много времени просрано!

Грубое слово режет слух, и я кривлюсь, а в ответ снова пытаюсь что-то сказать, только выходит слабо. Мямлю откровенно…

– Я не…

– Хватит, - снова перебивает, но на этот раз как-то сухо и холодно, - Я устал и хочу спать. Завтра днем не приеду, можешь расслабиться, если получится к вечеру — заскочу. Спокойной ночи.

И уходит. Опять уходит, заставляя чувствовать себя какой-то сукой, а это ведь не так! Мне хочется оправдаться. Снова он выкручивает ситуацию так, что мне хочется оправдываться, будто это я от ребенка отказалась! Он ведь все знал, а теперь делает вид, что весь из себя такой невиновный! Вроде рационально, по-умному звучит, да? Моей вины нет, но я ее все равно чувствую, правда только до обеда следующего дня, когда мне жестко напоминают, кто Олег Елагин такой на самом деле.

Это происходит внезапно. Мы с Давидом ходили гулять, он очень хотел потренироваться в езде на велосипеде, чтобы «Олега удивить». Отплеваться бы, да что я могу? Ребенок этого действительно хочет, для него важно, а эту тонкую связь, которая только-только начала образовываться, рвать мне страшно. И нет желания. Поэтому терплю, веду, помогаю. Примечательно, что по настоянию «отца», сынок легко соглашается одеть всю экипировку, даже воевать не нужно.

«Надо будет у него спросить, что он такого сказал Давиду, чтобы так его расположить в сторону «детских» примочек?» - думаю, улыбаюсь даже, как раз, когда мы идем к дому.