Чтение онлайн

– Боюсь, больше смерти, но я больше не хочу тебе врать.

– Спасибо…

– Поблагодаришь меня, когда я сделаю тебя счастливой.

Усмехаюсь, он уводит взгляд — теперь самому неловко. Да, Олег не тот, кто любит долгие разговоры под Луной… но он такой милый в этой своей угловатой попытке…

– Я… тогда поеду?

Хорошо — так надо было ответить, но маленькая-Алиса перехватывает управление и вдруг выпаливает:

– Мы едем в Петергоф посмотреть на фонтаны. Может, ты хочешь?

Боже… нет, я точно та самая дурочка из прошлого, которая пыталась заставить обратить на себя внимание мужчину не менее угловатыми просьбами «натаскать-в-парковке». Точно… два сапога пара, блин.

Олег выгибает брови, я прикусываю губу и себя проклинаю… Вот ты дура…

– Если ты на самом деле не против…

– Папуля!

Давид отвечает за меня. Он потерял терпение окончательно, а теперь несется, как ракета с точным наведением на цель. Счастливый… Конечно! Теперь все друзья будут видеть, какой у него папа! А он вон какой! Большой и еще умный! А еще сюрприз маме сделал (о котором трепаться будут до морковкина заговенья…)

И это действительно так. Когда Олег подхватывает сына на руки, тот аж от гордости лопается и косится все в сторону своих приятелей — это так забавно. Я улыбаюсь и киваю Олегу:

– Поехали. Я не против.

Тем самым дарую Давиду то, чего он так долго был лишен: возможности царственно пройти мимо своих друзей у папы на руках.

Олег; утром

«Дорогая моя, любимая Алиса.

Я знаю, что, наверно, ты хотела бы услышать все это лично от меня, но, боюсь, мне не хватит смелости разрушить свою жизнь, глядя тебе в глаза, поэтому я пишу. Так ведь проще. Я причинил тебе так много боли и помню каждый твой взгляд, наполненный слезами или горьким разочарованием, и, боюсь, еще одного просто не выдержу.

Прости мне мое малодушие.

Там, в Туле, ты сказала вещи, которые я старался игнорировать. Думал, что это просто будет: мы же любим друг друга… Но я ошибался. Ты нет. Ты всегда была права, и вот теперь я пишу тебе это письмо, а скорее, просто хочу исповедаться.

Правда в том, что я молюсь — ты никогда его не прочитаешь. В последний момент я передумаю, скрою от тебя, не скажу всего того, что должен, но знаю: я так не поступлю. Наверно, Олег, которого ты знала, именно так и сделал бы, но я больше не он. Поэтому мы здесь. На странице номерного блокнота с правдой, которая страшнее самолета со змеями.

Когда мы познакомились, я, признаюсь, сразу отметил твою красоту. Это ведь нереально скрыть или не заметить, ты это знаешь, но я запретил себе на тебя реагировать. У меня была девушка, а я никогда не изменяю — это мой принцип. Был им. Когда-то… Но судьба распорядилась иначе.

Когда ты попросила меня помочь тебе с парковкой, я догадывался, что это обычная уловка — я тебе понравился. Это было видно сразу, прости, малыш, ты не умеешь ничего скрывать. Мне польстило твое внимание, но дальше этой лести я заходить не собирался. Твой отец да. Думаю, что он хотел убедиться в правильности своих догадок, поэтому позвал меня на ваш семейный ужин, и я был очень счастлив. Я до этого никогда не ужинал в такой семье, как ваша, даже у Алены дома. Там больше по-домашнему, а у вас это целый ритуал, и он мне тоже понравился и польстил. Для кого-то вроде меня, оказаться в доме мэра? Нет, точно сказка! И я был доволен собой, пока на следующий день Степан Андреевич не показал мне видео, где мой брат готовится к «налету». Так и произошло то, что произошло. Он выдвинул условия, и, возможно, я мог бы бороться, но испугался. В этом только моя вина, и в том, что было дальше, тоже.

Я помню тот вечер и тот спектакль. Ты была очень красивой, но я на это не обращал внимания: злился. Ты меня раздражала, потому что меня заставили быть в этом месте и не учли моих желаний. Я тебя не слушал. Ты говорила-говорила-говорила, но я все пропускал мимо ушей и молился, чтобы спектакль побыстрее закончился, как и весь этот сюр.

Мне этого правда хотелось. Я не хотел тебя целовать, но так было нужно, и я старался отгородиться. Мне жаль, но это тоже правда.

Все наши отношения дальше — похожая история. Я возил тебя в кино, чтобы не разговаривать. Наверно, я не хотел слушать? Да. Не хотел. Но еще я не хотел, чтобы ты ко мне проникалась больше. Я понимал, что это не любовь, пока точно. Ты, как ребенок, хотела ее узнать и понять, но я надеялся до последнего, что ты разочаруешься. Такие отношения на «сказочные» не тянут, они были странными и неловкими, как я сам.

А потом я уехал в Москву. Если честно, то просто не мог больше выносить притворства и сбежал. Я хотел увидеть Алену. Она казалась мне якорем в огромном море лжи, в котором я тонул. Андрей тогда работал в нашем университете, и я знал, что у него гораздо больше опыта во всяких любовных делах, а мне что? У меня была только одна девушка, и в вас я мало разбираюсь. Так родился еще один план, за который я себя вечно буду ненавидеть.

Ты помнишь наш первый раз? Он вышел ужасным. Я знаю. Для этого я приложил максимум усилий, выпустил всех своих демонов, и я до сих пор не знаю, как ты меня за это простила. У меня была одна цель: напугать тебя, чтобы ты больше ко мне не приблизилась, и это получилось. Говорить, что я не хотел этого? Наверно глупо, но я правда пытался избежать физического контакта как можно дольше… только в тот момент закончились ходы, и это был единственный. Просить за это прощения у меня не повернется язык, но мне снова правда и искренне жаль. Я знаю, что ты вряд ли поверишь, но в ту ночь я стоял и смотрел на тебя, а сам задавался вопросом: что ты здесь делаешь?! Посмотри вокруг! Тебе здесь не место!

И это тоже правда. Тебе не было места в том доме и рядом со мной — ты слишком особенная для кого-то вроде меня. Красивая, шикарная девушка с обложки глянцевого журнала, а раздевается перед мальчиком-на-побегушках. Зачем?

Я думал тогда, что ты скорее хочешь ткнуть меня носом, мол, посмотри, чего ты лишаешься, а ты серьезно… Как же я хотел, чтобы ты передумала… но все случилось. Как это исправить? Я не знаю, времени назад не отмотаешь. Оправдываться своей глупостью и топорностью тоже смысла нет. Кому станет легче? Это ведь правда, и она уродлива, как ни крути.

После этого мы подходим к нашей свадьбе. Я ее тоже не хотел. Прости, малыш, но это так. На фотографиях я везде, как робот, а сейчас, знаешь, вспоминаю и улыбаюсь. Мне ведь тогда сама судьба подарила лучшее, что только могла, а я дурак… цеплялся за непонятное, держался за прошлое — не надо было. Этого тоже не исправишь.

Но вот наш медовый месяц был особенным. Там, на тихом острове наедине с тобой, я не врал. Мне правда было хорошо. Нравилось проводить с тобой время, нравилось заниматься любовью, слушать тебя, смотреть на тебя — там не было лжи и давления. Я был настоящим до последней секунды, наверно потому что понял: какой смысл ершиться? Все уже сделано. Смирение — это плохое слово, не то, но очень близкое. Я просто осознал, что с Аленой все кончено. Это как закрыть гештальт, иногда очень сложно двигаться дальше, если он еще висит где-то и манит. В этот момент нить порвалась, она улетела, а я остался — мне стало легче. Я никогда не признавался даже себе, но расставание с ней стало правильным, лучшим решением. Я не чувствовал себя связанным, зато чувствовал открытым тебе — и мне это нравилось.

После возвращения, однако, все снова изменилось. На меня навалилось осознание, что я делаю и делаю это неправильно. Ты такого не заслужила, а меня начала жрать совесть. Смотреть тебе в глаза каждый день было невыносимо сложно, поэтому я стал много пить. Этого я тоже не признавал, говорил себе, что заливаю тоску по Алене, а на самом деле - вину перед тобой. Наверно, глядя на то, как Алена отдается работе и хочет достигать все более и более крутых высот в своей карьере, я понимал, что в конце концов, нам не по пути. Я-то хотел спокойной жизни и семьи, но чувствовал — ей этого никогда не будет достаточно.