Чтение онлайн

Что светоч я людского рода

И вверен мир моему уходу.

Не нажил чести и добра

И не вкусил, чем жизнь остра.

И пес с такой бы жизни взвыл!

И к магии я обратился,

Чтоб дух по зову мне явился

И тайну бытия открыл,

Чтоб я, невежда без конца,

Не корчил больше мудреца,

А понял бы, уединясь,

Вселенной внутреннюю связь,

Постиг все сущее в основе

И не вдавался в суесловье.

Гете. "Фауст". Акт четвертый (конец)

Фауст:

Болото тянется вдоль гор,

Губя работы наши вчуже,

Но чтоб очистить весь простор,

Я воду отведу от лужи.

Мильоны я стяну сюда,

На девственную землю нашу.

Я жизнь их не обезопашу,

Но благодатностью труда

И вольной волею украшу

Стада и люди, нивы, села

Раскинутся на целине,

К которой дедов труд тяжелый

Подвел высокий вал извне.

Внутри по-райски заживется,

Пусть точит вал морской прилив,

Народ, умеющий бороться,

Всегда заделает прорыв.

Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил.

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил.

Так именно, вседневно, ежегодно,

Трудясь, борясь, опасностью шутя,

Пускай живут муж, старец и дитя.

Народ свободный на земле свободной

Увидеть я б хотел в такие дни.

Тогда бы мог воскликнуть я: "Мгновенье!

О, как прекрасно ты, повремени!

Воплощены следы моих борений,

И не сотрутся никогда они".

И это торжество предвосхищая,

Я высший миг сейчас переживаю.

Фауст падает навзничь.

Лемуры подхватывают его и кладут на землю.

Ангелы парят в высшей атмосфере,

Неся бессмертную сущность Фауста.

Спасен высокий дух от зла

Произволеньем божьим.

— Записная книжка Юлии N3 10 класс

На первой странице девиз:

"Кто тверд, добьется удачи".

Чернышевский

Ниже: от руки нарисованный комсомольский значок.

21/Х — 50 г.

Разговор с Иваном.

— Ваня, вы поссорились с Лешкой?

— Не знаю.

— Как это не знаешь. Такое нельзя не знать. Поссорились? Да?

— Да.

— Что же вы не поделили?

— Пустяки.

— Ну скажи, из-за того дела, наверное?

— Из-за какого?

— Сам знаешь.

— Ты права, из-за того.

— А может быть, причина другая? Ты что-то слишком легко со мной согласился. Кого это дело касается?

— Только нас с Лехой и еще одного мужика, тебе неизвестного.

— Ну, скажи, что за дело!

— Неженское оно. И не представляет для тебя никакого интереса. Здесь уголовщиной пахнет.

— А… Припоминаю… Лешка мне намекал на что-то, якобы купил он мотоцикл, а он оказался краденым. А, может, сам его угнал? Я не удивлюсь, если окажется, что Лешка замешан в краже, и не обрадуюсь этому.

— Нет, нет, — начал было Иван защищать друга, но тут же отказался от этой затеи и, подтверждая мое предположение, что Лешка проворовался, добавил сердитым тоном, — лучше оставим этот спор, пусть выкручивается сам, коли запутался. Я ему в подобных вещах не помощник.

— Ты так ему и сказал?

Иван кивнул.

— Молодец! А он что?

— Полез в бутылку.

— А что у него с Волгиным получилось? Ты говорил, они крупно поругались. Чего-то, видимо, и от Сашка потребовал, а тот не пошел у него на поводу. Правильно я мыслю?

— Вроде этого. Я точно не знаю. Короче, дружили, дружили, и один другого чуть под монастырь не подвел. Но ты смотри, об этом с ним даже не заикайся. Прогневается. Тогда и вашей дружбе придет конец.

— Черт возьми! — не выдержала я. — Что за человек этот Крылатов. Ничего святого у него нет.

— А чем он, по-твоему, должен дорожить?

— Хотя бы дружбой с тобой.

— Только лишь, лишь только? И хватит о нем! Предлагаю о тебе потолковать.

— Обо мне?! А что такое натворила я? — забеспокоилась я, уловив в тоне Иванушки нотки недовольства.

— Сейчас узнаешь. Ты оказалась очень вредной, чего я от тебя никак не ожидал.

"О! Какой еще вредной!" — согласилась с Ванькой я, хотя вслух этого не сказала. Но это еще не самое плохое во мне. Хуже всего то, что оказалась я непостоянной. Не в поступках, правда, а в чувствах. Но и это никуда не годится! — Вспомнив Димочку Подсолнухова, я чуть не заплакала, негодуя на самое себя. Ну зачем, зачем я в него влюбилась? Ведь у этого чувства нет будущего! И стоит ли на него тратить душевные силы? Лешка не сахар, конечно. Но ведь мне бывает так хорошо, когда он рядом и со вниманием ко мне относится. Его поцелуи, объятья мне очень приятны. У нас с ним уже решено, что мы поженимся, когда окончим школу. Я дала ему слово, обещала всю жизнь его любить, несмотря ни на что. И что же получается? Бросила слова на ветер? — с большим трудом я сдерживаюсь, чтобы не заняться самобичеванием вслух. Иван не должен знать, какой период я переживаю сейчас. Он догадывается, наверное, что со мною что-то не то происходит. Но на чем строятся его догадки? Это мне очень хочется узнать. И я спрашиваю его:

— А почему ты считаешь меня самолюбкой? В чем сказался мой эгоизм?

— Я тебе отвечу, потерпи. Помнишь, мы с тобой встретились возле кинотеатра и долго беседовали. И ты заявила…

"Мы о многом болтали тогда, но я представления не имею, что я могла такое ляпнуть, за что бы Ванюша, мой названый брат, мог осудить меня…"

Томить ожиданьем он меня не стал, пояснил свои слова:

— Помнишь, ты сказала: "Я сделаю так, что Крылатова не будет на нашем классном вечере 7 ноября?" Разве это не эгоизм, не подлость? Утверждаешь, что любишь его, и вдруг…

— И вовсе это не вдруг, — принялась я оправдываться. — Ты отказался на эту вечеринку пойти? — Отказался. — Это раз. С Волгиным они разругались по-крупному? — Разругались. — Это два. — Меня он тоже чем-то обидел, хотя я на него тебе и не жаловалась. И мне не охота идти туда, где будет он. Это три. Вычеркиваем нас троих. И кто же останется из близких ему товарищей в компании, которая соберется на том празднике? — Никого не останется. — Это значит: тот пир для него будет чужой, и Лешка сам на него не пойдет. Впрочем, пусть идет. Я его приглашу, но не от своего имени, а от имени ребят, которые когда-то были его одноклассниками. А он пускай решает, как ему поступить. Пусть идет, меня это не касается. Я нейтральная. Так ему и скажи.

Произнесла я эту длинную речь и только после этого сообразила, что последнюю фразу лучше было бы не говорить. Если эти слова дойдут до Лешки, я буду иметь бледный вид. Иван тоже подметил, что сболтнула я лишнее, и сразу дал мне это понять. Критически настроившись по отношению ко мне, занялся он моим перевоспитанием.

— Так ему и сказать? Хорошо, скажу. А ты знаешь, что после этого будет? Он нарочно явится.

— Да, верно. Тогда соизволит. Но ты уже лучше не передавай ему то, что я тут наплела. Ладно?