Чтение онлайн

– * * *

Лине становится страшно. Она начинает бояться всех влюбленных в нее мальчишек. Преследуют ее их глаза. Говорит с одним, а мерещатся ей сразу все. И, что всего ужасней — струйки крови. Куда ни пойдет, натыкается на эти ведения. Бред настоящий. Сумасшествие…

Не зря Юля говорила, что кокетство Лазейкиной к хорошему не приведет. Может, теперь начнет она исправляться?

30/IV

На классном вечере Топорков напился вдрызг. И вел себя соответственно. И зачем только нам разрешают проводить вечера со спиртным?

— Личное

5/V

Я ловлю себя на том, что мне хочется издеваться над Иваном О. Так и хочется!

Примечание Юлии:

Еще одна, компрометирующая Мудрецову заметка. Какой была Антонина год назад, такой и осталась — дикаркой агрессивной, сколько я ни старалась ее исправить. Над человеком ей, видите ли, хочется издеваться. И она не постыдилась в этом признаться своему дневнику и мне заодно. Я догадываюсь, кого конкретно она имела ввиду и за что возненавидела того человека. Но свои соображения на этот счет выскажу позднее, а пока продолжу чтение записных книжек подруги.

— Дневник Мудрецовой

11/V

Я никак не думала, что над Юлей возникнет угроза двойки по немецкому языку за IV четверть. И даже за год, как заявил Андрей Александрович. Я у него спросила: "Как могло это получиться?" Он сказал: "Да что тут удивительного? Я же отлично знаю, готовится к урокам Русанова только тогда, когда чувствует, что ее спросят".

Приписка, сделанная почерком Юлии

Эта фраза: "она готовится, когда чувствует, что ее спросят", — разоблачает Андрея Александровича. Если я готовлюсь, когда меня должны спросить, значит, когда он меня спрашивает, я готова, и ставит мне хорошие оценки. Не может же он при всем классе за хороший ответ поставить плохую оценку. Оттуда же взялась двойка за IV четверть? И на каком основание он грозится вывести мне двойку за год, если во всех предыдущих четвертях были у меня четверки по его предмету?

Только по одному виду работы получала я в IV четверти плохие оценки. А он, перечеркнув все хорошие, выставил мне "пару". Причем с большим удовольствием. Знал ведь, прохвост, что родители мои, малограмотные люди, не разбираются в подобных вещах, вот и обрушил на меня свою злобу, на первый взгляд, ничем не объяснимую. Я сама в то время тоже не знала, что имеет право делать преподаватель, а что нет, поэтому, при всей своей смелости и активности, не смогла себя защитить. Уверена: немец подыграл Коробову, который ведь стал директором и горел желанием наказать меня за то, что я раскритиковала год назад работу педагогического коллектива этой школы.

Ни одной тройки за IV четверть, а по иностранному "2". Целый год, в 9 классе, училась у этого преподавателя, да еще одну четверть в 8-м, и он, Андрей Александрович, не смог за все это время выявить мое слабое место и помочь мне восполнить пробел. Хорошие оценки по другим дисциплинам доказывают, что я не дура и не лентяйка. Так по какой же причине от не смог на своих уроках ничему научить меня! Просто не захотел. Не ставил перед собою такую цель, хотя и был обязан. Не мне, ученице, нужно было вывести двойку, а ему, преподавателю, за то, как он работал со мной.

Весь год смотрел сквозь пальцы на наших бездельников-парней, ставил им, вместо "двоек", точки. Непонятно, откуда потом взялись у них "тройки". Мне он двойки ставил за письменные переводы, которые делали мы на листочках. Эти листки потом улетели куда-то. Попробуй докажи, что те работы он должен оценить хотя бы "тройкой". А разгильдяям нашим, тоже на листочках, ставил тройки — неизвестно за что. И эти оценки переносил в журнал. Потом выбрасывал их "труды". И тоже ничего не докажешь. Да и кто стал бы доказывать? Вот и оказалась я хуже всех в классе, хуже тех "добрых молодцев", которые в течение IV четверти ни разу у доски не ответили на "тройку". В этом можно убедиться, читая дневники Мудрецовой. Таким образом, "добросовестный" Андрей Александрович доказал (неизвестно кому), что в смешанной школе иностранный язык преподается не хуже, чем в женской.

— В школе. На перемене

16/V

Комедия.

Завязка. Лиза Сливочнина поймала осу.

Действие. Девочки окружили Юрку Романова и пытаются запихнуть ему за шиворот насекомое. Юрочка изловчился и схватил за руки Лизу (оса в бумажке, зажата в кулаке). Сливочнина кричит нечеловеческим голосом, визжит. Наконец каким-то образом освободилась.

Развязка. Юрий удирает из класса. Лиза нагоняет его в дверях, молотит по спине кулаками (на прощанье).

Зрители на протяжении всего действия громким смехом выражают одобрение происходящему. А некоторые, чтобы не оглохнуть, затыкают уши.

— На следующей перемене

Опять визг и громкий крик в нашем классе. В чем дело? Девчата раздобыли где-то таракана и режут его на учительском столе.

– * * *

17/V

До конца учебного года еще полмесяца, а уроки не проводятся. И зачем только мы в школу ходим? Баловаться? Разбалтываться? Не пора ли за ум взяться и готовиться к экзаменам? Сегодня прозанимались только один урок (это была литература), но и на нем присутствовали не все.

Придя в школу пораньше, играли на спортплощадке в волейбол. Был с нами учитель физкультуры. Когда прозвенел звонок, девчата ушли со двора, а парни задержались, не в силах "оторваться от мяча", хотя Лиза Сливочнина, высунувшись в окно чуть голоса не лишилась, приглашая мальчишек занять свои места в кабинете. Только через 30 минут после звонка удалось Владимиру Георгиевичу загнать ребят в школу. В здание школы они вошли, но в классе так и не появились. Подняв страшный шум на третьем этаже, гоняли мяч по коридору. Сливочнина, продолжая проявлять активность, предприняла еще одну попытку призвать нарушителей к порядку. С разрешения Лидии Андреевны, вышла в коридор и очень вежливо обратилась к одноклассникам:

— Мальчики, не мешайте нам работать, пожалуйста.

— Пожалуйста, — весело отозвались парни и продолжили в том же духе.

Вывод: девочки уже начали настраиваться на серьезный лад, а мальчишкам трын-трава. Чем же это для них обернется?

— Последние дни учебного года

18/V

Вчера, уходя из школы, девчонки говорили:

— Ну, завтра можно на уроки не приходить.

— А математика?

— Разве только из-за нее…

Романа Федоровича уважаем и любим. Чудесный учитель и замечательный человек. Вчера же, назло нашим парням, не дали Геннадию Рыжову конспект по литературе:

— Ага, прогуляли вчера, не написали ничего, мы вас уговаривали, а вы не слушали нас. Теперь пеняйте на себя!

И сегодня уроков у нас не было. Вместо математики, физики и черчения, велели нам отправиться на экскурсию по окрестностям района. Мы решили пойти на Урал. Роман Федорович присоединился к нам, девчонкам. Ребята обогнали нас. Подходим к трамвайной остановке, Роман Федорович говорит:

— Едем на трамвае!

— Зачем ехать? До реки всего два пролета!

Но большинство поддержало учителя. Договорились: ехать, но с одним условием — зайцами. С шумом, с хохотом, влезли в вагон. Там сразу стало весело. Пассажиры оглядываются на нас, улыбаются. У моста, где надо пересадку делать тем, кто едет на левый, трамвай останавливается. Мы вылезаем все, Роман Федорович тоже. Подходит трамвай, который должен следовать на левый берег. Наш учитель неожиданно говорит: