Чтение онлайн

Вечером он разговаривал с ней совсем по-другому, тепло, даже нежно, говорил что-то о том, что она уже тоже почти взрослая, и должна понимать, у взрослых людей иногда появляется желание побыть в полном одиночестве, и надо давать им возможность отдохнуть, если они сами того хотят. Папин голос звучал убедительно. Но слушая отца, Лера почувствовала, как какое-то незнакомое страшное ощущение захватывает её: впервые за всю жизнь она ему не верила.

Несколько раз Лера пыталась набирать Ангелину, но там было глухо — механический голос утверждал, что такого номера не существует. Когда спросила отца про неё, он ответил, что та уволилась, ведь она была помощницей Кристины, не его, а он в её услугах не нуждался.

В мае мама не поздравила Леру с именинами, которые, пока Лера была дома, они отмечали, как отдельный праздник. Это была дань памяти деду, потому что Валерией её назвали по его желанию. Но к маю Лера уже приняла решение.

Девятого мая она подготовила доклад на тему «Главный день в истории твоей страны» и, рассказав на одном из уроков о том, какое значение для России имеет День Победы в Великой Отечественной войне, в заключительной части заверила всех своих внимательных слушателей, что и в нынешней войне российская армия обязательно одержит победу, ведь российский Президент как главнокомандующий лучший в мире.

Следующим утром Дмитрию Сергеевичу пришло на почту официальное письмо с просьбой забрать дочь из школы в связи с тем, что её поведение не соответствует Уставу учебного заведения, придерживающегося нейтральной позиции в вопросах современной политики.

Дмитрий Сергеевич тут же созвонился с администрацией, и после долгих переговоров ему удалось договориться, что Лере хотя бы дадут возможность сдать досрочно выпускные экзамены, а он пока подыщет дочери другую школу.

Но на двадцатое мая у него уже было запланировано участие во втором ежегодном Банковском форуме, подготовка шла полным ходом, и улететь сейчас в Швейцарию как минимум на неделю не было никакой возможности. Лера по телефону грустно рассказывала, как она соскучилась по дому, по друзьям, и Дмитрий Сергеевич сдался — на следующий день после окончания форума он встречал дочь в аэропорту.

Дмитрий Сергеевич немного опасался, что первым делом Лера опять начнёт спрашивать про мать, но услышав радостное:

— Пап, привет! — немного расслабился. В конце концов, дочь свою он любил, в отличие от её матери, и давно не видел. Совсем взрослая! И так похожа на Кристину…

Конечно, они поговорили, дома, за ужином, но к тому времени он уже успел определить для себя, как ему общаться с дочерью — по-деловому, без сюсюканий. Да, у них с мамой трудный период, да, у него случился роман на стороне, и мама пока не может это простить. Соврал, что разговаривал с ней в начале прошлой недели, рассказал, что дочь возвращается и попросил тоже вернуться домой. Мама обещала подумать и перезвонить.

Ему показалось, Лера во всё поверила. По крайней мере, дел после возвращения у неё было много: надо было познакомиться с Зоей Петровной, привыкать к новому дому, в котором Лера была-то всего два раза, встретиться с друзьями. Потом надо было что-то решать со школой, пусть не сразу, но лучше не затягивать. Так что, про Кристину они больше не разговаривали.

На следующий день после возвращения Лера позвонила Костику. Он тут же примчался на стоянку к торговому центру недалеко от их посёлка, от радости подхватил Леру на руки и закружил:

— Лека!

Только он её так всегда называл, ещё маленькую. Маме больше нравится полное имя — Валерия, из-за деда, хотя дома она обычно зовёт дочь Лерочка. Папе хватает Леры. Лекой никто, кроме Костика, Леру не называет. Она сразу вспомнила, как ей это всегда нравилось, было в этом сокращении что-то ласковое, не совсем обычное и такое, про что знали только они с Костиком. В детстве. А сейчас вспомнили. Хотя Костик чуть погодя признался ей, что никогда ничего не забывал.

По всем предметам, которые Костику нужны были для поступления, ЕГЭ проводился досрочно, ещё в апреле, и все следующие дни они с Лерой не расставались. Как-то остановились в парке у летнего павильона, и Лера неожиданно всё рассказала Костику про маму:

— Как думаешь, так бывает? Ну, чтобы она даже с именинами меня не поздравила?

Костик помолчал. Потом посмотрел на неё:

— Я бы не смог, даже если бы сильно на что-то обижался, ну, в смысле, на кого-то, я про отца твоего. При чём тут ты?

Он допил кофе и выбросил стаканчик в урну:

— Мои родители тоже ругались, даже разводиться собирались, но у меня мама не такая, как Кристина Михайловна, она всегда всем всё рассказывает, даже если её никто не слушает.

Они рассмеялись. Костик, увидев, что Лера тоже допила кофе, бросил в урну и её стаканчик:

— А ты не знаешь, где Ангелина живёт? Можем к ней съездить, раз уж там что-то с телефоном. Может, твоя мама с ней созванивается?

Лера задумчиво покачала головой.

В этот же день вечером Лера устроилась на кухне с чашкой чая и спросила Зою Петровну, колдующую над очередным блюдом:

— Зоя Петровна, а вы ведь видели Ангелину? Не знаете, почему папа её уволил?

Бросив в кастрюлю лавровый листочек, Зоя Петровна на секунду задумалась и бросила ещё один. Повернулась к Лере:

— Что? А, нет, Ангелину не видела, когда я к вам переехала, здесь только Витя с Семёном были.

Она поставила баночку с лаврушкой обратно на полку и с улыбкой взглянула на Леру:

— Скучаешь по ней? Я знаю, что она тебя с детства нянчила.

— Ну-у, не то чтобы нянчила, — протянула Лера, — она всё-таки больше времени мамиными делами занималась…

— Ой, Лера, она же приезжала! — Зоя Петровна всплеснула пухлыми руками, — вот я балда старая! Правда, мы с ней не разговаривали, я из окошка видела, она, похоже, что-то забыла у себя в комнате, её Витя проводил.

Лера замерла и почувствовала, как по коже побежали мурашки. Точно! Комната Ангелины, можно было бы раньше догадаться и посмотреть там, вдруг ещё что-то осталось, какие-нибудь чеки, квитанции. Но не сегодня, сегодня папа уже дома.

Утром, дождавшись, когда отец уедет, Лера вышла из своей комнаты и поднялась на третий этаж. Там были гостевые и пустующая сейчас комната Ангелины. Открыв туда дверь, Лера вздохнула — всё прибрано, даже на постели нет белья. Когда Ангелина жила здесь, Лера к ней ни разу не заходила, незачем было, та действительно в основном занималась делами мамы, следила за одеждой, заказывала билеты, ездила с ней вместе за покупками. Когда умерла бабушка Леры, маме было всего десять лет, и Ангелину, двадцатипятилетнюю дочь тогдашнего дедушкиного секретаря, с красным дипломом закончившую иняз пединститута, отправили вместе с ней в Лондон. И все девять лет, пока мама Леры там училась, Ангелина жила там же, лишь изредка прилетая в Россию. Замуж так и не вышла, хотя мама, уже когда сама вышла замуж за папу Леры, очень из-за этого беспокоилась и даже предлагала купить Ангелине отдельную квартиру. Ангелина отказалась.

Лера прошлась по комнате и остановилась у письменного стола. Всё чисто. Только рамка с маминой фотографией. Лера присмотрелась и улыбнулась: как раз те их последние каникулы, через два месяца после них мама уехала в Италию, и Лера больше с ней не разговаривала.

Лера взяла рамку в руки. Вдруг ей показалось, что в одном месте фотография как-то пузырится, как раз на мамином лице, из-за чего оно смотрелось каким-то неестественным. Повернув фотографию к свету, увидела, что это какие-то равномерные полоски, будто продавленные с обратной стороны. Быстро отогнув металлические заклёпки, Лера вытащила фото из рамки…