Чтение онлайн

— Максим Андреевич, — Бартеньев сложил перед собой руки, как ученик за партой, и деловито посмотрел на Максима. — Вы наверняка сами понимаете, что вас задержали совершенно безосновательно, а без потерпевшего инкриминируемые вам деяния вообще превращаются в фарс…

Максим его перебил:

— Павел Глебович, вы знаете, где Лера?

Тот замер на несколько секунд, как фокусник в цирке, и улыбнувшись, кивнул:

— Мы — знаем.

Максим даже глаза закрыл, так неожиданно легко ему стало. Он и не подозревал, что настолько переживает за неё. Потом посмотрел на Бартеньева:

— И где?

— Максим Андреевич, давайте всё по порядку, Лера в безопасности, это главное, что пока могу сообщить. Я подготовил несколько документов, которые вам необходимо подписать, если хотите, чтобы вас выпустили сегодня до конца дня.

И ответил на удивлённо-вопросительный взгляд Максима:

— Сорок восемь часов, отведённые законом на задержание по подозрению в совершении вами преступления, истекают сегодня ночью, и предъявить вам до окончания этого срока наши друзья точно ничего не смогут.

— Почему?

— К сожалению, не могу наглядно вам это продемонстрировать, так как телефон свой вынужден был оставить на посту, но уверяю вас — не смогут, и Лера сыграла здесь ключевую роль… Максим Андреевич, — он воскликнул уже с некоторым нетерпением, видя, что тот хочет его ещё о чём-то спросить, — давайте закончим наши дела, а потом, когда выйдете, я предложу вам посмотреть одно очень интересное интервью, хорошо?

Максим усмехнулся и проговорил:

— Похоже, особого выбора у меня нет.

— Ну вот и замечательно.

Его действительно выпустили. Около пяти часов вечера снова заскрежетали засовы и раздалось равнодушное:

— Корнеев, на выход с вещами.

Получив на посту те вещи, которые ему не разрешили взять в камеру, и расписавшись в журнале, Максим вышел на улицу. Неподалёку стоял сверкающий чистотой паркетник цвета кофе с молоком. Московские номера, наверняка Бартеньев. Как он умудрился не запылиться за целый день в дороге? Или уже здесь помылся?

Увидев Максима, Павел Глебович, сидевший сзади, открыл дверцу и показал жестом, чтобы тот обошёл машину с другой стороны:

— Максим Андреевич, садитесь.

Ну надо же, он ещё и с водителем!

С удовольствием окунувшись в прохладу салона, Максим наконец-то смог поверить, что действительно на свободе. Повернув голову к Бартеньеву, он улыбнулся:

— Павел Глебович, очень вам благодарен и признателен. Если я что-то должен…

— Максим Андреевич, не переживайте, мне, разумеется, уже заплатили, а со своим Великим и Ужасным, — он тоже улыбнулся и лукаво посмотрел на Максима, — все вопросы вы, надеюсь, решите в рабочем порядке. Мы сейчас подбросим вас до стоянки, куда отправили ваш автомобиль, но потом буду вынужден попрощаться.

Павел Глебович кивнул водителю и заглянул в карман переднего сиденья:

— Ах да…, — достав оттуда тонкий планшет, потыкал пальцами по экрану и протянул Максиму, — вот, прошу, наслаждайтесь! И ещё…, — он порылся в своём органайзере и протянул Максиму листочек с номером телефона, — это номер телефона журналиста, с которым сейчас Лера, позвоните, вас там ждут.

Охранник на штрафстоянке долго проверял все документы, потом, наконец, пропустил Максима на территорию:

— Иди прямо, во-о-н у того фольксвагена повернёшь направо, там увидишь. Подъедешь, посигналь.

Быстро пройдя до указанного поворота, Максим, доставая на ходу ключ от машины, вдруг остановился, будто наткнувшись на какую-то преграду. И тут же беззвучно рассмеялся.

Возле водительской дверцы Вранглера, спиной к Максиму, стояла худенькая фигурка в чёрных джинсах, чёрная летняя курточка завязана на бёдрах, светлые волосы убраны в хвост, с неизменным рюкзачком на хрупких плечиках.

Лера! Краской из баллончика она сосредоточенно выводила вензеля, один в один похожие на те, что красовались на пассажирской дверце. Максим даже не удивился, как она смогла попасть сюда. Смогла. Похоже, эта изящная, тоненькая девчушка может всё.

Он прислонился к какому-то автомобилю и подождал, пока она закончит. Когда Лера, проверяя качество сделанного, чуть отошла и наклонила голову вбок, Максим не выдержал:

— Слушай, а если я всё-таки всерьёз рассержусь? А когда я сердитый, я нелогичный, могу плюнуть на всё, и даже на деньги, а ты добирайся до матери, как хочешь!

Быстро обернувшись, Лера пристально посмотрела на него:

— Не, не получится. Ты теперь часть моего арт-объекта, так что… кроме того, ты мне должен, как считаешь?

Максим усмехнулся и подошёл ближе. Подумал вдруг, ему очень хочется по-отцовски её обнять и удостовериться, что с ней всё хорошо, что за эти почти двое суток, когда она была неизвестно где, и ей пришлось решать совсем недетские вопросы, с ней ничего не случилось. Ему было тридцать восемь, но он пока не знал этого чувства в реальности — чувства беспокойства отца за свою дочь. Очень пронзительное чувство, похоже.

Уловив это его состояние, Лера немного смутилась и даже слегка покраснела. И Максим, нажав на сигнализацию, просто кивнул в сторону пассажирского места:

— Должен. Иди садись.

Максим решил не оставаться в Твери, а сразу же поехать дальше, несмотря на то, что ему очень хотелось помыться и переодеться. Лера была не против, здесь она почему-то не чувствовала себя в безопасности. Максим предложил доехать до Торжка, меньше, чем через час будут там, как раз к позднему ужину. Пока в гостинице устроятся, пока отдохнут.

Всю дорогу они молчали, словно привыкая к чему-то новому между ними, к чему-то общему, и в то же время оба понимали: поговорить придётся. О многом.

На въезде в Торжок Лера, чуть оживившись, начала с интересом вертеть головой, и Максим спросил её:

— Никогда не была здесь?

Она тут же снова стала серьёзной:

— Нет. Я вообще мало где была в России, училась заграницей, только вернулась.

Максим понимающе кивнул:

— Ясно.

Своим немногословием и какой-то взрослой сосредоточенностью Лера напоминала Максиму его самого, теперешнего, а не того, каким он был в возрасте Леры. Максим улыбнулся и подумал, что Торжок Лере, наверное, вообще кажется каким-то сказочным городом. Он часто бывал в этих местах и по работе, и отдыхал как-то с друзьями, но его и то каждый раз завораживало это удивительное ощущение погружения в старину и уют провинциального русского городка. Он вдруг поймал себя на мысли, что очень хочет обязательно накормить Леру Пожарскими котлетами — компания этой девчонки нравилась ему всё больше и больше! Тут же вспомнив, что она не ест по вечерам, почему-то подумал, отказаться в этот раз ей будет трудновато, эти котлеты ему самому нравились чрезвычайно. Устоит или нет?