Чтение онлайн

— А ты спросил его? Хочет ли он такой жизни? — спросил король.

— Я хочу мира в его семье, этого хочет его жена, а его обязывает долг и титул герцога.

— Хорошо. Я подумаю над твоими словами. А теперь позволь спросить тебя, мой мальчик. Что ты собираешься делать с Клэр?

— О, Сир. — тяжело вздохнул Рафаэль. — Это разговор не из приятных, но я жду вашей помощи и поддержки. Я обещал ее матери сделать все для ее счастья. Она богата, все при ней, но женихи обходят ее. Одни, потому что ее брат дьявол, другие, потому что ее брат ублюдок. Я хочу, чтобы Филипп взял официально ее опекунство на себя. Я умоляю вас, поговорите с Филиппом, он упрямый как осел, а я позабочусь, чтобы все об этом узнали. Я как бастард не имею права на опекунство, и она отказалась от родства со мной.

— Отказалась от тебя? — удивился король.

— Сир, я должен дать Клэр шанс бороться за свое счастье на равных со всеми, не имея позорного пятна на репутации.

— Рафаэль, если ее полюбит молодой человек, ему будет все равно, кто ее брат. — уверял король.

— Я тоже так думал, Сир, но жизнь более жестока, чем я ожидал.

— Я понял тебя, Рафаэль, а ты подумал о себе, о своей жене? Что она скажет тебе, когда родственники отвернутся от тебя?

— Какая разница мне, Сир, каким быть бастардом с родственниками или без них. Для меня важно одно: знать, что Клэр и Филипп счастливы.

— А твоя жена, наконец? — возмутился король.

— Мне очень жаль, Сир. Наш брак это моя ошибка. Но я не хочу сейчас обсуждать наши отношения с женой.

— Я понимаю, мой мальчик, что это твое личное дело. Я во многом с тобой не согласен, но с Филиппом поговорю, если ты настаиваешь.

— Благодарю вас, Сир. — обрадовался Рафаэль.

— С твоей раной нужен покой и хороший уход, так сказал доктор. И не вздумай перечить ему. — наставительно заметил король.

— Я непременно буду лежать, Сир. — уверил его Рафаэль.

— Твоя жена просила забрать ее, когда ты поедешь домой.

— Не волнуйтесь, Сир. Я обязательно сообщу ей через пажа, что еду в свой северный замок.

— Почему так далеко?

— Хочу отдохнуть от суеты.

— Поезжай с богом, мой мальчик.

Король встал, поцеловал Рафаэля и отпустил его.

После этого разговора Филипп был очень расстроен, в его прекрасных глазах затаилась печаль. Кэтрин с мольбой смотрела на него, не зная, что сказать в свое оправдание, чем утешить своего мужа.

— Филипп. — позвала она.

— Ничего не говори, — прошептал он, — пойдем к Ирэн, он сейчас пошлет пажа. Я должен знать поедет она с ним в северный замок или нет.

Но напрасно они ждали, озираясь по сторонам, ни паж, ни сам Рафаэль так и не появились.

— Что за черт, Сэм? Неужели я должен лежать эти несколько дней, которые ты пробудешь у меня? Не будь таким занудой. Давай сегодня вечером немного развлечемся, выпьем, погуляем, как следует, мне это пойдет только на пользу. — уговаривал Рафаэль.

— Друг мой, я приехал не развлекаться, а по поручению короля, проследить за твоим драгоценным здоровьем.

— Сэм, я думаю, ты проследил и отлично справился со своей задачей. Я честно отлежал целый день. Чувствую себя хорошо и хочу выпить с друзьями. Если ты не согласишься, мы выпьем без тебя.

— Черт возьми, Рафаэль, я уже согласился.

— Замечательно, Сэм, встречаемся в шесть часов в зале.

Как только Сэм вышел, Рафаэля, как сдуло с кровати. Он прошел в дальний угол комнаты, раздвинул шторки и увидел приготовленную для него ванну. Он осторожно погрузился в нее, чтобы не намочить повязку на раненом плече. Посидев немного в воде, он решил позвать Гордена. Раненое плечо давало о себе знать, позвонив в колокольчик, он терпеливо ждал его появления. Сколько помнил себя Рафаэль, столько Горден был с ним всегда рядом.

— Ваша светлость, почему вы не позвали меня раньше? Ведь вы могли намочить повязку! — вскричал в ужасе Горден.

— Перестань кудахтать, как курица над яйцом. Да вы, что с Сэмом сговорились, что ли? Целый день он учил меня, как лежать в кровати. Не успел ты его сменить, как начал учить меня, как купаться. Прекрати свои нравоучения, я уже вырос. Мне нужно развлечься, я устал. Лучше позаботься, чтобы пригласили цыган, хочу быструю зажигательную музыку. Хочу напиться до умопомрачения и все забыть. Забыть, слышишь, хотя бы на один вечер.

Горден укоризненно посмотрел на него, долгим печальным взглядом.

— Не смотри на меня так. Ну, хорошо, хорошо, я даю тебе слово, это в последний раз.

Горден молчал. Рафаэль погладил его по руке.

— Я знаю, что жизнь на этом не кончается и не собираюсь превращаться в горького пьяницу. Ты разве забыл, что меня называют Черным дьяволом? Я скоро вернусь в свое рабочее состояние. Как только я провожу свою жену, поверь мне, я вырву эту любовь из своего сердца, и больше туда никто и никогда не достучится. Так будет спокойнее.

— Нет, это не справедливо. — возразил Горден.

— Почему?

— Потому что ты отвергнут всего одной женщиной, а злость будешь срывать на другой.

— Я не говорил тебе, что буду обижать ее. Я просто никогда не буду любить ее. На мой взгляд, большинство женщин глупы. Они либо любили, либо боялись Черного дьявола, я же хотел, чтобы любили меня.

— Ты снова не прав Рафаэль. Не одна женщина не может устоять перед тобой, и ты это знаешь. Господь одарил тебя столь неотразимой красотой, что люди впервые увидевшие тебя, открывают рты, теряют дар речи. Не один мужчина не может стать с тобой на одну ступень.

— Ты не понимаешь меня, Горден, любить надо за душу, а не за красоту.

— Но сам то ты любишь красоту.

— Я мужчина, но ты не прав. Я люблю ее всю, со всеми ее капризами и недостатками.

— Прости. — тихо сказал Горден.

— Тебе не за что извиняться передо мной. Нам надо поторопиться, скоро соберутся мои друзья.

Рафаэль спустился в бальный зал. На нем были обтягивающие из тонкой кожи черные бриджи. Рубашка из черного шелка позволяла видеть, как бугрятся мускулы на спине и руках. На ногах были начищенные до блеска сапоги. Наряд дополнял красивый кожаный пояс, сбоку висел кинжал — подарок деда, с которым он никогда не расставался. Рукоятку кинжала украшала голова змеи с изумрудными глазами и выпущенным жалом, усыпанным кроваво красными рубинами. Этот кинжал был специально изготовлен для Рафаэля и подарен ему в десятилетнем возрасте, как знак мудрости и силы.

Друзья приветствовали вошедшего Рафаэля. Оживились музыканты и девушки в ярких платьях. Они с восхищением смотрели на герцога. Он пригласил всех к столу, стол ломился от всевозможных яств. Все проголодались и с удовольствием набросились на еду, музыканты заиграли тихую ласкающую душу мелодию. Герцог задумался и стал далек от происходящего, но друзья заметили перемену в его настроении и не собирались давать ему грустить. Ив подал знак музыкантам перейти к более веселой музыке. Колин наполнил кубки, Сэм предложил тост. После третьего кубка, мучавшие Рафаэля воспоминания, отступили. Компания заметно повеселела, один тост следовал за другим, друзья изрядно поднабрались. Играла быстрая мелодия, молодые цыганки зажигательно кружились в танце, вздымая вверх пышные юбки, зазывно приглашая мужчин принять участие. Пошатываясь, один за другим друзья вступали в водоворот быстрого танца. Вихрь танца с головокружительной быстротой нес Рафаэля по бурным волнам. Он с врожденной грацией искусного танцора, выплясывал перед своей партнершей. Танцующие так были увлечены, что не замечали ничего вокруг. Все внимание было отдано музыке и танцу.