Чтение онлайн

Ж е н щ и н а (входя). Федя!.. Есть тут кто-нибудь?

Никакого ответа. Женщина осторожно, стараясь не запачкаться, подходит к столу и только сейчас обращает внимание на призыв Патрикеева. Убедившись в том, что стул чистый, она садится. Женщине за сорок, плащ на ней дешевый и изрядно поношенный. Очки поломаны и весьма небрежно замотаны липкой лентой. Стремительно входит м у ж ч и н а с портфелем. Высокий, плотный, чуть лысоватый. Красивая, явно заграничная куртка с капюшоном распахнута. Виден хороший костюм, модный галстук.

М у ж ч и н а. Будьте любезны, мне нужен Патрикеев Федор Петрович. Где он?

Ж е н щ и н а. Не знаю. (Рассеянно взглянула на мужчину, но тут же замерла, внимательно разглядывая.)

М у ж ч и н а. Вы тоже его ждете?

Ж е н щ и н а (после паузы). Эдик… Я что, очень постарела?

М у ж ч и н а (подходит к ней поближе, неуверенно). Нина?

Ж е н щ и н а. Господи, Никифоров, да ты почти лысый!

Н и к и ф о р о в (еще сомневаясь). Нина… Колодина?..

К о л о д и н а. Лысый и толстый! (Присматриваясь.) Нос твой… И глаза прежние…

Н и к и ф о р о в (галантно). А ты, Ниночка, ничуть не изменилась…

К о л о д и н а. Ври больше! Ты бы на улице мимо меня прошел и не оглянулся… А галстук-то, галстук! Держите меня! Где такое чудище откопал?

Н и к и ф о р о в (не без гордости). Производство — Голландия.

К о л о д и н а. Куртка японская? (Щупает куртку.) Франтом заделался, Никифоров… Сколько получаешь?

Н и к и ф о р о в. Двести сорок, Ниночка, увы…

К о л о д и н а. Он еще недоволен! Ты мне лучше скажи, в какой школе такие деньги платят?

Н и к и ф о р о в. В любой. Поскольку я замдиректора.

К о л о д и н а. Ого! Карьеру стало быть сделал.

Н и к и ф о р о в. Ерунда…

К о л о д и н а. Сделал, Эдик, не скромничай… Но зато до Патрикеева тебе все равно далеко. Обставил он нас всех, как ни верти, обставил! Кандидат педнаук, книжки пишет, в «Литгазете» печатался, уж не говоря про «Учительскую»…

Н и к и ф о р о в (садится). Каждому свое.

К о л о д и н а (садится рядом). Вот это здравая мысль, Федька был умный, тут и спорить нечего. Он еще в институте выделялся.

Н и к и ф о р о в. А я?

К о л о д и н а. А ты… (Не сразу.) Ты был красивый.

Н и к и ф о р о в. Почему — был?

К о л о д и н а. Потому что кончается на «у».

Н и к и ф о р о в. Неистребимая мудрость. Кстати, ты тоже письмо от Федора получила? (Достает из кармана конверт.)

К о л о д и н а (извлекает из сумочки такой же). «Явиться по указанному адресу ровно в восемнадцать ноль-ноль…».

Н и к и ф о р о в. Странная фантазия у нашего общего друга. Нормальные люди, между прочим, по телефону звонят. Чего проще — номер набрал, и договорились.

К о л о д и н а. Если так просто, мог за это время хоть разок позвонить.

Н и к и ф о р о в. Кому?

К о л о д и н а. Патрикееву. Или, например, мне…

Н и к и ф о р о в. Мог, Ниночка, твоя правда. Но не вели казнить — занят по горло. К тому же сын Вадим подрастает. Вот такой парень. (Показывает примерный рост сына.) В первом классе вкалывает, способности исключительные!..

К о л о д и н а (не обращая внимания). Нет, я Федора понимаю. Про телефонный звонок мы все через два дня забываем. А письмо… Есть в письме что-то такое торжественно-устаревшее…

Н и к и ф о р о в. Ладно. Допустим, расчет верный… Но зачем здесь встречаться? Новая школа, кругом грязь, я на машине еле добрался.

К о л о д и н а. Молчи уж… Я на двух автобусах телепалась и не жалуюсь.

Н и к и ф о р о в. Что он здесь делает, ума не приложу… Ты как думаешь?

К о л о д и н а. Понятия не имею.

Н и к и ф о р о в. Потерпим. (Снимает куртку, вешает на стул.) Куришь?

К о л о д и н а. Бросила. Плохой пример для учеников.

Входит Ф е д о р П а т р и к е е в. Он невысокого роста, худенький, похожий на мальчика. Поверх костюма — испачканный черный халат.

Н и к и ф о р о в. Те же и гордость советской педагогики!

П а т р и к е е в. Здравствуйте!.. Молодцы, что приехали!

К о л о д и н а. Федечка! Тебя поцеловать можно?

П а т р и к е е в. Можно, только я грязный.

Н и к и ф о р о в. Ничего, брат, женщину это не остановит.

Патрикеев и Колодина целуются.

П а т р и к е е в. Долго ждали?

К о л о д и н а. Минут десять, не больше… (После паузы.) Ну не томи, Федор. В чем дело?

Н и к и ф о р о в. Что случилось?

П а т р и к е е в. Ничего. Все нормально.

К о л о д и н а. Врешь. По глазам вижу — врешь.

Н и к и ф о р о в. Объясни толком. Зачем вдруг эти письма?

П а т р и к е е в. Просто так. Захотелось вас увидеть…

Н и к и ф о р о в. Двойка, Патрикеев… Во-первых, неубедительно; во-вторых маловероятно; в-третьих, не договариваешь.

П а т р и к е е в. Если ты такой проницательный, Эдик, то потерпи еще. Нет кворума.

К о л о д и н а. Мы кого-то ждем?

Н и к и ф о р о в. Тайны развел, загадки… Ты, Федор, всегда был с завихрениями…

К о л о д и н а. Неужели Полина придет?

П а т р и к е е в (загадочно). Все возможно, друзья мои…

К о л о д и н а. Эдик, я угадала! Он Полине тоже письмо послал! Провалиться мне на этом месте!

Н и к и ф о р о в. Тысячу лет ее не видел…

К о л о д и н а. И еще минут пять не увидишь. Меньше, чем на полчаса Осташенко никогда не опаздывала.

Н и к и ф о р о в. Точно. Она прибегала вся в мыле и говорила: «Ой, ребята…»

К о л о д и н а. Лечи склероз. Полина говорила… (Меняя голос.) «Ой, мальчики, я вышла вовремя, честное слово!»