«Любовь» и другие одноактные пьесы
Шрифт:
В е н ц о в а (так же тихо). Кто это говорит?
С а в к и н. Помощник Сергея Николаевича, Вартанов.
В е н ц о в а. Здравствуйте, Арташес Васильевич…
С а в к и н. А почему вы так загадочно-тихо со мной разговариваете?
В е н ц о в а. Тихо? Голос у меня что-то сел. (Прикрыв ладонью трубку.) Вячеслав Хрисанфович! Да проснитесь же вы!.. (В трубку.) Извините, запутался провод, а я хочу передать трубку Вячеславу Хрисанфовичу… (Оборимову.) Помощник Сергея Николаевича, Вартанов!..
О б о р и м о в (испуганно протирает глаза, роняет трубку, поднимает, говорит хрипло). Арташес Вартанович?
С а в к и н. Васильевич, с вашего позволения.
О б о р и м о в. Ох! Простите, пожалуйста. Столько дел, что уже с утра…
С а в к и н. С утра, дорогой, надо опохмеляться.
О б о р и м о в. Спасибо за совет, Арташес Вартанович. Вы в хорошем настроении!
С а в к и н. Я еще в лучшем настроении, когда мне дважды не приходится напоминать, что я — Васильевич.
О б о р и м о в. Зарублю на носу!
С а в к и н. Зарубите. Соединяю вас с Сергеем Николаевичем!
О б о р и м о в. Спасибо!
С а в к и н (снова изменив голос теперь уже на старческий). Славочка? Здравствуй, крестнишек мой бриллиантовый.
О б о р и м о в. Здравствуйте, Сергей Николаевич, мой… Мой… незабвенный!
С а в к и н. Почему же я нежабвенный? Ты меня уже похоронил?
Оборимов, задыхаясь, разинул рот, округлившимися глазами смотрит на Венцову.
В е н ц о в а (громким шепотом). Бесценный, бесценный!
О б о р и м о в. Бесценный!
С а в к и н. Ладно, вот наведаюсь к Хрисанфу Пантелеевичу, твоему родному першональному пеншионеру, и при нем тебе уши надеру! Чтоб жнал, как с вышестоящими ражговаривать.
О б о р и м о в (восторженно). И надерите, и надерите!
С а в к и н. Мы тут… э-э-э… в тешном кругу подумали и нашли, что эта штукенция Копылова — все же новинка, и весьма удачная.
О б о р и м о в. Но вы же мне…
С а в к и н. Не перебивай.
О б о р и м о в. Виноват!
С а в к и н. Разговорная аппаратура… э-э-э… компактная, на редкость точно действующая. А руководители филиала НИИ попросту впали в амбицию. Мы их поправим! Ты ражобрался с теми данными, которые подработали в одном из твоих секторов?
В е н ц о в а (тихо). Разобрался.
О б о р и м о в. Разобрался!
С а в к и н. Ну и что ты шкажешь?
Оборимов не может собраться с мыслями.
В е н ц о в а (тихо). Гениальная конструкция!
О б о р и м о в. Необыкновенная, гениальная конструкция! Это новая эра в управленческой технике!
Воспользовавшись тем, что Оборимов увлечен телефонным разговором В е н ц о в а выходит, осторожно заглядывает в общую комнату, из которой разговаривает по телефону Савкин.
С а в к и н. Далее… э-э-э… Есть мнение инстанций, что контору твою давно пора… Арташес, налей, пожалуйста, нарзану… (Пьет воду, налитую Авсеньевым из графина.)
Оборимов растерянно вертит головой.
Кхм… Спасибо, Арташес! Да!.. Так вот, в инстанциях решают: слить, объединить твою контору с базой Тимохина и образовать экспериментальный центр управленческой техники с генеральным директором во главе. Смекаешь, что за этим может штоять?
О б о р и м о в (в полной растерянности). Пока не очень, Сергей Николаевич.
С а в к и н. Мог бы добавить: незабвенный или бесценный… (Хохочет старчески хрипловато и сдавленно.) Эх, Шлавка, мало тебе Хрисанф уши драл, мало! Смекай вот в каком направлении… Дай на мое имя завтра к десяти утра обстоятельную запишку, штраничках на двух-трех, не больше. В этой запишке скажи все так, что контора твоя в ее теперешнем шоштоянии не нужна, себя не оправдывает. Вот уж это будет настоящее сокращение штатов!
В е н ц о в а возвращается в свою комнату.
О б о р и м о в. Сергей Николаевич!..
С а в к и н. Молчи. Обожди… я челюсть подправлю… выпадает… В своей бумаге найди место и… э-э-э… вставь несколько великих шлов про ражговорное уштройство Копылова. Мол, гениально и так далее.
О б о р и м о в. Сергей Николаевич, вы ведь… и НИИ…
С а в к и н. В этом НИИ окопались жах… жах… жахребетники! Понял?
О б о р и м о в. Э-э-э…
С а в к и н. Будешь писать, не стесняйся в выражениях, докажи, что твоя контора себя ишшжила.
О б о р и м о в. Как же не стесняться в выражениях, когда контора… пятнадцать лет?
С а в к и н. Ты хочешь быть генеральным директором экспериментального центра?
О б о р и м о в. Я?! (Задохнулся.) Сергей Николаевич… детям, если они будут, и внукам накажу имя ваше…
С а в к и н. Ладно, незабвенный, молши. Я пока еще разочек… она, проклятая… (Шепеляво.) Змея, шелюсть… А как без шелюсти?
О б о р и м о в. Всюду халтурщики! Даже челюсть не могут сделать как следует!..
С а в к и н. Ты сказал «вшюду халтурщики»? С этим тежишом у меня смотри! Знаешь, сколько ижделий имеет жнак кашества?!
О б о р и м о в. Верно, мудро!
С а в к и н. Ты шпошобен вошпринимать ж… ж… ждравые мысли. Но, говорят, копируешь меня, экаешь при ражговоре?
О б о р и м о в. Сергей Николаевич, исключительно… э-э-э… для солидности! Но если…
С а в к и н (смеясь). Шут ш тобой! Экай шебе, раж… ражрешаю.
О б о р и м о в. Отеческая щедрость, Сергей Николаевич! Ничтожной буковкой — и той делитесь.
С а в к и н. Так ты… э-э-э… как напишешь про свою контору?
О б о р и м о в. Да кому она теперь, моя контора, нужна?! Полностью себя изжила! Работаем сами на себя, а для чего — никому не понять.
С а в к и н. Голош не мальшика, но мужа! В таком духе и напиши. Запишку пришли на мое имя с курьером, в запешатанном пакете к десяти утра. А к двенадцати приходи ко мне сам. Дело пока шек… шек… шекретное, никому ни шлова.