«Любовь» и другие одноактные пьесы
Шрифт:
В и к т о р. Убегаю! (Выбегает в коридор.)
Надя садится на тахту. Возвращается В и к т о р, уже в плаще, опускается перед Надей на колени.
Н а д я (у нее дрожит голос). Не надо красивых поз! Не надо!
В и к т о р. Уж не подумали ли вы, что я встал перед вами на колени?
Н а д я. А вы… вы будете это отрицать?
В и к т о р. Буду! Я нагнулся за своим чемоданом. Петька его под тахту сунул. Чтобы он не бросался в глаза.
Н а д я. Что?! А… поняла! Забирайте свой чемодан и на выход! С вещами!
Виктор лезет под тахту. Надя отходит к балкону и тихо плачет.
В и к т о р (вылезая из-под тахты с чемоданом). Это… вы?
Н а д я. Это я. (Продолжает плакать.)
В и к т о р (после паузы). Вы плакали на балконе?
Н а д я. Допустим.
В и к т о р. Почему же вы мне сразу не сказали?
Н а д я. Терпеть не могу, когда меня жалеют! Мое терпение никто, правда, не испытывает. Но все равно. (После паузы.) А вы молодец! Красиво придумали! Как утешали! Как предложили помощь! Я заслушалась. С детства люблю сказки! Теперь, на прощанье, скажите: «Спокойной ночи, малыши!» И уходите.
В и к т о р (берет чемодан, идет к двери, останавливается). Но я… я хотел предложить вам свою помощь. И погладить вас по голове. Хоть в это поверьте!
Н а д я. Всего хорошего!
В и к т о р (идет к двери и снова возвращается). Я ведь хотел спросить, что случилось. Хотел, но не решился. Подумал, что нехорошо быть надоедливым, лезть в чужую душу…
Н а д я. Гладить чужую голову! Понимаю.
В и к т о р. Но когда вы ушли с балкона, я тут же пожалел, что не окликнул вас, пожалел о своей нерешительности. Хотел пойти за вами, но как-то так получилось, что я… простите… заснул. У меня со временем полная путаница.
Н а д я. Понятно. И во сне вам приснилось, что вы мне все-таки помогли, утешили…
В и к т о р. Смешно, но так. Во сне я вел себя геройски!
Н а д я. А я? Надеюсь, тоже не сплоховала?
В и к т о р. Нет! Вы вели себя прекрасно. И во сне и наяву! Это я понял только сейчас… Не сердитесь на меня.
Н а д я. Я не сержусь. Счастливо добраться до Сочи!
В и к т о р. Как нескладно все получилось.
Н а д я. Угу. Прямо как в жизни!
В и к т о р. Знаете, мне даже расхотелось видеть море. И солнце тоже!
Н а д я. Ну, это слишком. Я, правда, не сержусь. Клянусь. Давайте посидим на дорожку. Садитесь! (Садится на тахту и показывает Виктору место рядом с собой.)
В и к т о р (садится, но тут же вскакивает). Нет! Нет! Я за себя не ручаюсь.
Н а д я (смущена). Это еще почему?
В и к т о р. Вдруг сяду и снова засну.
Н а д я. Понятно.
В и к т о р (расхаживая по комнате). Я нахожусь в каком-то лихорадочном состоянии. То вдруг все вижу ясно и резко. То вдруг проваливаюсь в какой-то туман. У вас, в Москве, ночь, у нас уже утро. В Хабаровске. А где я?.. Что со мной?.. И что с вами? Почему вы плакали? Кто вас обидел?
Н а д я. Как — кто? Меня обидел муж.
В и к т о р. Правда?
Н а д я. Конечно! Только это было очень давно. Теперь нет ни мужа, ни обиды.
В и к т о р. И вдруг все вспомнилось?
Н а д я. Да бросьте вы! (Смеется.) Просто Галка сказала, что у меня потрясающая стрижка.
В и к т о р. Значит, вы плакали от радости?
Н а д я. Нет! Вспомнила, как я делала эту стрижку.
В и к т о р. А как вы ее делали?
Н а д я. Заняла очередь в парикмахерской, а сама побежала в магазин за фруктами… Ешьте, кстати, яблоки. Виноград тоже был, но его весь съели. Вообще сегодня было очень весело. Правда? Ах да, вы же спали… Ну так вот, через полчаса я вернулась в парикмахерскую, и та женщина, которая стояла за мной, честно подтвердила: «Эта женщина в шляпе — передо мной!» А другая сказала, что она меня в глаза не видела. И что есть такие, которые все хотят успеть, а она опаздывает на поезд. А я тогда, сама не знаю зачем, сказала, что бегала за фруктами для больного сына. Наврала, понимаете?.. Я в детстве была очень болезненная. И дети, наверное, у меня были бы очень болезненные. Если бы они были. Но это ладно, смешно совсем другое! Я же ляпнула про больного сына в парикмахерской! Что тут началось! Как все на меня накинулись! Кричали, что я не мать, что вечером брошу сына и убегу в гости, что сын болен, а я шляпу нацепила. (Плачет и последние слова говорит неразборчиво.) И что эта шляпа… эта шляпа… мне… как корове седло!
В и к т о р. Какая шляпа? При чем тут шляпа?
Н а д я (срывается с места, бежит к шкафу, достает шляпу, надевает ее на себя). Вот эта шляпа! Вот! Мне ее на работе подарили. И меня отпустили пораньше, меня на работе очень любят… Так что нечего говорить, что я никому не нужна. Нечего! (Стоит в лихо заломленной шляпе. Продолжает всхлипывать.)
В и к т о р. Вам очень идет эта шляпа!
Н а д я (упрямо). Да! Как корове седло!
В и к т о р. Но это же глупо, глупо и еще раз глупо верить какой-то идиотке из очереди!
Н а д я. Почему — идиотке? У той, которая сказала про шляпу, было на редкость умное лицо!
В и к т о р. Это не имеет значения! Никакого! А вы плачете так, будто ваш любимый родственник заболел.
Н а д я. У меня нет родственников.
В и к т о р. Да? (После большой паузы.) Зато друзей сколько! Даже не хватило сидячих мест!
Н а д я (уставившись в одну точку). Не надо мне было идти сегодня в парикмахерскую. Тогда и никто бы мне не сказал, что эта шляпа мне как корове седло.
В и к т о р (вскочив). Надевайте шляпу! Сейчас же! Немедленно.
Н а д я. Не надену! Хоть убейте!
В и к т о р. Ах так? Ну, это мы еще посмотрим. (Берет шляпу и надевает ее на Надю.) Если снимете, надену опять. Где ваш плащ?
Н а д я. На вешалке. Его я тоже не надену! Я, между прочим, в своем доме.
В и к т о р. Вы его сейчас покинете! (Выбегает за плащом.)
Надя сбрасывает шляпу. Возвращается В и к т о р с Надиным плащом.
(Видит, что шляпа валяется на полу; поднимает ее, подходит к Наде.) Что? Драться будем?
Н а д я. Мне бы не хотелось. Но если вы настаиваете…
В и к т о р. Я настаиваю, чтобы вы надели шляпу. И плащ! И мы пойдем гулять. И все на нас будут оглядываться — так вы хороши!
Н а д я. А что, город разбудят сиреной? Или включат громкоговорители?
В и к т о р. Ну зачем же столько шуму?
Н а д я. А кто же тогда будет на меня оглядываться? Все спят.