«Любовь» и другие одноактные пьесы
Шрифт:
Я д я. Ой, что ты!.. Я слабая и люблю подчиняться. Честное слово. А с Бегунком… Знаешь, как я переживаю каждую нашу ссору.
З о с ь к а. Вы славные чудаки, и я вас люблю.
В этот момент на кухне раздается сильный взрыв и крик Яши.
Я д я. Что случилось?
З о с ь к а. Натворил что-то наш рационализатор!
Входит, держась за лоб, Я ш а с бутылкой шампанского, за ним — В и т а л и й и Б е г у н о к.
Я ш а. Я его взболтнул. Думаю, что будет? А оно как шарахнет! Мама!.. И прямо в лоб… Как огнетушитель!
Хохот.
Я д я. А зачем ты его взбалтывал?
Я ш а. Сам не знаю! Внутренний голос! Дай, думаю, взболтну. Пробки теперь капроновые. Хорошо, что не в глаз…
З о с ь к а. Давайте за стол. Клим опоздает, он всегда опаздывает.
Я д я. Слушайте, ребята, на дворе красота. Солнышко сияет. Так хорошо! И пьяные… Почему? Хоть бы один выходной был праздником, чтобы люди шли и улыбались солнцу, небу, первым цветам и первым зеленым листочкам… Давайте, ребята, не будем сегодня ставить на стол вино?
Я ш а (возмущенно). Ты что?! Видали рационализатора? У нас пьяных не будет. Только надо…
Я д я. Эх вы! Ладно! Кто будет тамадой?
З о с ь к а. Бегунок, ты у нас самый веселый.
Б е г у н о к. Я женился. Теперь я степенный человек. Пусть Виталий.
Я д я. Ладно, Бегунок, разрешаю.
Б е г у н о к. Слово жены — закон для подчиненных. (Встал.) Улыбайся, Зоська, всегда! За тебя веселую и предлагаю первый тост. А еще за двадцать один год твоей биографии! А двадцать один, как известно, — самый прекрасный возраст.
В с е. Ура-а-а!
Звонок в дверь.
З о с ь к а. Это Клим. (Идет открывать, возвращается с Климом.)
К л и м (пошатнувшись). Все те же знакомые лица. Голубоглазые в большинстве…
З о с ь к а. Что с тобой? Может…
К л и м. Вот что, господа рабочие и инженерно-технический представитель, я пришел, чтобы испортить вам настроение.
З о с ь к а. Прошу тебя, Клим…
Б е г у н о к. Пусть говорит.
К л и м. Уважаемые джентльмены! Милые леди! У вас уши, как транзисторы. Включите же что-нибудь какофоническое. Какофония — признак века. Громче! Я не люблю тихо! Эй, тихий однокурсник, ты похож на гуся, так и хочется проткнуть тебя чем-то острым…
З о с ь к а. Клим!
Б е г у н о к. Не трогай, пусть раскрывает свою индивидуальность…
К л и м. А ты — мелкая сошка, клоун. У тебя в голове две извилины… Питека… капитентропы…
З о с ь к а (возмущенно). Ты просто дрянь!
К л и м. А-а, ночная царевна… Цветок папоротника… Заговорила! Офелия, дуй в монастырь! Научи монахов работать в ночную смену!
З о с ь к а (бьет Клима по лицу). Не смей!
К л и м. Да… Жидкие аплодисменты… (Направляется к выходу.) Ну что же… Прощайте. (Уходит.)
Пауза.
Потом за ним выбегает Б е г у н о к.
Я д я (вслед). Бегунок, подожди! Помогите, он убьет его!
Я д я и Я ш а выбегают вслед. З о с ь к а громко плачет.
В и т а л и й. Зося… Не надо…
З о с ь к а. Ненавижу!
В и т а л и й. Он не стоит слез…
З о с ь к а (рыдает). Ненавижу!
В и т а л и й. Не надо… Я тоже…
З о с ь к а. Что — тоже?
В и т а л и й. Я давно знал об этом, только я не знал, что знаю… Я уверен, что знаком с тобою целую вечность… Я видел тебя на новогоднем вечере в институте, но не успел подойти к тебе, потому что ты вдруг пропала… А потом я тебя видел однажды вечером у кинотеатра… Ты улыбнулась мне и исчезла… Как в сказке… А потом в парке осенью… Потом в концерте… На тебе было голубое платье…
З о с ь к а. Виталий, дай я тебя поцелую… Ты такой хороший…
Музыка. Затемнение. Свет зажигается.
Квартира Клима. К л и м и Г а л к а.
Г а л к а (обнимает Клима). Ты любишь меня?
К л и м. Да.
Г а л к а. Вот видишь!.. Я знала, что она тебе не пара.
Пауза.
К л и м. Почему?
Г а л к а. Тебе нужен огонь, а она так… Центральное отопление…
Пауза.
К л и м. Да-а…
Г а л к а. А знаешь, что человек произошел не от обезьяны, как прежде считали, а от грецкого ореха?
К л и м. Возможно…
Г а л к а. Мне одна медсестра говорила. Потому что грецкий орех похож на человеческий мозг.
Пауза.
Видал, сколько там извилин?..
К л и м. Да. Много…
Г а л к а. Ты с ней поссорился, да?
Клим молчит.
Поссорился, знаю. А я, дура, обрадовалась. Ты ведь презираешь меня? Только честно…
К л и м. Зачем ты?
Г а л к а. Я знаю. Вам, мужчинам, легко. А нам… Мне двадцать шесть уже. А все — Галка! Я уже не говорю о любви… Я семью хочу, детей. А вы… (Заплакала.)
К л и м (гладит ее по голове). Ты извини меня, Галка… Прости за все… Я пойду…
Г а л к а. К ней?
К л и м. Не знаю… Прости… (Пошел, потом остановился.) Если тебя кто обидит, скажи. (Ушел.)
Затемнение. Свет зажигается.
Приемная Николая Игнатьевича. З о с ь к а, Б е г у н о к.
З о с ь к а (в трубку). Да, собрание во время обеденного перерыва. И Виталию Викторовичу передайте, если увидите… Пожалуйста… Кажется, всех обзвонила… (Положила трубку.)
Б е г у н о к. Нет, Зоська, ну скажи: за что?! Клим сам предложил: стукни, говорит, если что не понравится. Я отказывался. А тут понадобилось… осуществить дружеское предложение. А она меня на бюро!