Чтение онлайн

"Моя милиция меня бережет" дойдет до сознания и сердца

каждого гражданина, и тогда авторитет стража порядка

поднимется на высоту всенародной любви и уважения.

Человек в синей шинели станет символом порядка,

порядочности, справедливости, неподкупности и нравственной

чистоты. Я не говорю уже о мужестве и отваге. Это до того

элементарно и привычно, что само собой разумеется. И придет

время, когда наши мальчишки будут мечтать о синей фуражке,

как я когда-то в детстве грезил о тельняшке и якорях.

Сегодня мне кажется, что я давным-давно служу в

милиции, с самого детства, хотя это вовсе не значит, что флот

и море я начисто вычеркнул из памяти сердца. Такое не

забывается, оно навсегда - как память о любимом учителе, и я

с гордостью могу повторить вслед за Василием Алексеевичем

Шустовым: всем, что есть во мне хорошего, я обязан Военно-

Морскому Флоту. Трудно даже сейчас сказать, что было

главным в моем решении пойти в милицию. Встреча со

Струновым? Пожалуй. Но не только. Когда из Москвы мы

поехали в деревню к моей матери, я уже не пытался гнать от

себя неотступные и до боли острые мысли о преступности,

преступниках и их жертвах. Они преследовали меня повсюду и

одолевали, требуя каких-то действий. В нашем селе я встретил

участкового уполномоченного милиции. В иное время я просто

бы не обратил на него внимания, как не обращал до того много

раз. А тут нет, что-то заставило меня познакомиться с ним и

разговориться. Мы сидели на траве под яблонями возле нашей

школы, притихшей, пустынной, какой-то сиротливой в летнюю

пору. У меня щемило сердце от воспоминаний детства, а

участковый - это был старший лейтенант лет тридцати, худой,

поначалу, как мне показалось, не очень общительный человек

из армейских старшин, - отвечал на мои расспросы о местных

происшествиях.

– Да хватает. Всякого хватает и у нас, - говорил он глухо,

отрывисто, как бы без особой охоты и надобности.

– И серьезные есть?
– любопытствовал я.

– Что значит серьезные? Все зависит от точки, как

смотреть. Работы хватает - не жалуемся.

– Хулиганство, воровство?
– пробовал я его расшевелить.

– И воровство. Как говорится - ярмарки без кражи не

бывает. А жизнь чем не ярмарка? На прошлой неделе случай

был - прямо анекдот, хоть в "Крокодил" пиши. Пьяный

прицепщик в сельмаг забрался ночью. Сломал замок и давай

там шуровать в потемках. Нащупал поллитровку - из-за нее,

собственно, и замок взломал, там же, как говорится, не отходя

от прилавка, выпил ее, закусил селедкой и уснул. Прямо в

магазине на валенках. Наутро приходит продавщица и застает

такую картину: замок сломан, а вор преспокойно спит на

валенках. Комедия...

Угрюмый старший лейтенант теперь весело, даже как-то

по-ребячьи озорно смеялся, обнажая вставные металлические

зубы. И снова продолжал уже с большей охотой, без

надобности растягивая слова:

– А в прошлом году в городе, в нашем райцентре, в

универмаге еще похлеще случай был. Там вор на пальто

позарился. Все, значит, примерял, примерял, не мог по себе

подобрать - это не нравится, то не подходит. А как только

продавщица отвернулась, он быстренько ускользнул в новом

пальто, а свое там же в магазине на вешалке оставил. Смех

одни.
– И его, конечно, потом нашли по оставленному пальто, -

догадался я.

– Да это-то ладно, нашли бы и по пальто, не Москва, в

нашем районе все на виду. Тут дело еще посмешней: в

кармане пальто его паспорт нашли. Вот до чего примитивный

вор пошел. Ворует и паспорт свой оставляет.

Все, что он рассказал, похоже было на анекдот, я даже

подумал, что плутоватый старший лейтенант решил немножко

развлечь меня ходячими небылицами, но слушал его с

любопытством.

И долго, наверное, старший лейтенант еще рассказывал

бы мне районные были, если б не помешала одна женщина,

уже довольно пожилая, почти старушка с виду, тихонькая

такая, робкая, но дотошная. Подошла к нам как-то совсем

незаметно, поздоровалась ласковым певучим голоском и

обратилась к участковому:

– Николай Николаевич, может, вы бы там с кем-нибудь

поговорили?

– О чем, Романовна? Говорить-то о чем?
– Участковый

вскинул на нее быстрый и мягкий взгляд.

– Да все о батюшке.
– Старуха приняла почтительный

вид. - А что случилось? Опять пьяным на сцену вышел, или

как она по-вашему, сцена-то, называется? Амвон, что ли? Так

на то и пословица есть: хочешь знать, где хорошее вино,

спроси у попа.
– Маленькие круглые глазки участкового задорно

засверкали, он, надо полагать, догадывался, о чем пойдет

речь. - Может, и пьяный, а и то правда, - согласилась старуха.
–

А хоть и тверезый, ему все одно, потому как охальник, а не поп.

Шалопутный. Вчерась молитву служит, а там детвора с улицы

зашла, расшумелась. Известно, дети - они и на собрании и в

кино озорничают. Так он на них как закричит, прости господи,

да по-матерному, а на Петрейкова хлопца: "Эй ты, ублюдок,

выматывай к..." - старуха стыдливо запнулась и потом

вполголоса добавила: - к такой-то матери. Вот истинный бог,

так и сказал. С амвона по матушке. Где ж такое видано, чтоб

поп в церкви матерился? Богохул это, а не поп.

Николай Николаевич вдруг разразился заливистым

хохотом, выговаривая сквозь смех:

– Ай да поп, ай да батюшка! С амвона по матушке.