Чтение онлайн

Я: Нет, но я все равно дала ей твой номер.

Джейк, Ворующий Ручки: Ты настоящий друг.

Я: Мне правда очень жаль, что так вышло.

Джейк, Ворующий Ручки: Знаю. Не бери в голову. Повесись там хорошенько.

Джейк, Ворующий Ручки: Повеселись. Лол где автозамена, когда она нужна?

Я фыркаю, улыбаюсь про себя и убираю телефон в карман. И тут он пиликает снова.

Папа: Тебе пришло письмо на почту?

На почту?

Я открываю приложение и вижу непрочитанное письмо от мистера Эриксона.

Эллис,

Сожалею, что приходится сообщать такие новости, особенно в последний момент, но я вынужден отменить нашу встречу. Надеюсь, ты получишь это сообщение до того, как сядешь в автобус. Тем не менее я все равно хотел бы с тобой встретиться и обсудить поступление в Колумбийский университет. В скором времени напишу, попробуем договориться на ноябрь. К тому времени у меня все должно наладиться.

С уважением,

Джастин Эриксон

Я не успеваю даже осмыслить, какое облегчение вызывает у меня эта новость, как телефон показывает входящий звонок.

Я поднимаю трубку.

– Привет, пап.

– Ты получила письмо?

– Да, только что прочитала, – говорю я.

– Крайне непрофессионально с его стороны. Хотя он всегда был ненадежным, – говорит папа. – Мне стоило догадаться.

– Мне кажется, у него что-то случилось. Ситуации бывают разные.

– Ну да, – говорит папа. И все.

– Автобус подъезжает, я напишу тебе, когда мы подъедем к Нью-Йорку, хорошо? – говорю я, увидев впереди огни фар.

– Ты о чем? Зачем тебе приезжать? – спрашивает папа, и по голосу слышно, что он искренне удивлен.

– Эмм… потому что я подумала, что мы в любом случае можем поесть пиццу и пообщаться?

– А, ну да. Прости, Элли-Белли. Сегодня не получится, – говорит он. – Может, через несколько недель. Я попрошу Кару посмотреть мое расписание и внести туда тебя, ладно?

Он внесет меня в свой график. Как будто я очередной клиент.

– Через несколько недель мы с мамой вернемся домой, – напоминаю я.

– А, ну, значит, все отлично. – Я слышу, как где-то на том конце линии закрывается дверь. – Мне пора идти. Еще раз извини за Джастина. Люблю тебя.

Звонок обрывается, автобус останавливается на остановке.

Я смотрю на свой багаж, потом на автобус. После того как я всем заявила, что такую встречу нельзя пропустить, страшно возвращаться в Брэмбл-Фолс и объяснять, что она не состоится. Я могла бы поехать в Нью-Йорк и переночевать у Ферн или даже в своей собственной комнате, но почему-то от мысли, что я вернусь туда и не увижу папу, мне становится еще хуже. Я хотела побыть с ним. Я хотела, чтобы он захотел уделить мне время, чтобы сам спросил меня, как мне живется на новом месте.

Но зачем ехать, если ему все равно и он не хочет меня видеть? Что может быть важнее, чем встреча с собственной дочерью, особенно в субботний вечер? Сомневаюсь, что у него сейчас какие-то дела по работе.

Но даже если так, это не отменяет того факта, что работа ему важнее меня.

Автобус отъезжает от остановки, а я сижу на скамейке, на вокзале, в тридцати минутах езды от Брэмбл-Фолс, и плачу.

* * *

Мы едем обратно в город, небо над нами окрашено в фиолетовый с легкими розовыми прожилками. Мама молча ведет машину и никак не комментирует то, что я на соседнем сиденье тихо плачу в рукав. К тому времени, когда мы подъезжаем к дому тети Наоми, у меня опухли глаза, покраснел нос и я сама готова спать до понедельника. Но, когда мы заходим в дом, мама вслед за мной поднимается на чердак.

Я останавливаюсь на лестнице и поворачиваюсь к ней.

– Зачем ты за мной идешь?

– Надо собрать тебя на бал.

– Очень смешно.

– Я не шучу, – говорит мама. – Ты столько сил потратила на это роскошное платье, ты нашла себе кавалера…

– Который меня, наверное, теперь ненавидит, – говорю я. Нет, я знаю, что это неправда. По крайней мере, я так не думаю. Но другой парень – о котором я никак не могу перестать думать – точно меня ненавидит.

– Джейк тебя не ненавидит. Он будет в восторге, когда ты придешь. Не позволяй отцу испортить тебе вечер, – говорит мама.

– У меня глаза красные и опухшие, – шепотом отвечаю я и чувствую, что опять готова расплакаться.

– Это пройдет, пока я буду делать тебе прическу. – Мама ласково подталкивает меня. – Иди. Ты и так уже опаздываешь.

Я поднимаюсь к себе и вижу, что тетя Наоми сидит на кровати перед зеркалом, которого тут раньше не было.

– Что происходит? – спрашиваю я, медленно зайдя в свою импровизированную комнату.

Тетя показывает на комод, на котором теперь чего только не лежит.

– Твоя мама сказала, что кое-кого надо быстренько нарядить на бал. Я не знала, что именно тебе потребуется – щипцы, плойка или выпрямитель, – поэтому принесла сразу все. И я всеми фибрами души надеюсь, что в нашем старом доме не сгорит проводка, – со смехом говорит она. – Но все уже готово. Так что садись.

Тетя встает и указывает на кровать. Я сажусь на краешек, мама залезает на нее с ногами и устраивается за моей спиной.

– Что ж, милая, расскажи, что бы ты хотела.

Я моргаю, чтобы снова отогнать непрошеные слезы – только сейчас это слезы благодарности, – и объясняю, какие у меня были идеи к балу, а тетя Наоми подходит к нам с заколками, невидимками и внушительных размеров баллончиком лака для волос.

Когда приходит пора надевать платье, мама убегает вниз и возвращается с обувной коробкой в руках.

– А теперь – финальный штрих! – говорит она и откидывает крышку. Внутри лежат ее черные лаковые туфли-лодочки от Кристиана Лубутена.

Я издаю тоненький писк и с восторженной улыбкой смотрю на маму.

– А кто говорил, что в Брэмбл-Фолс не стоит брать ничего лишнего?

– Никогда не знаешь, когда тебе понадобятся парадные туфли. – Мама улыбается в ответ. – Я захватила их на всякий случай.

Я бросаюсь к ней, и мама даже кряхтит, когда я ее крепко-крепко обнимаю. Она тоже обнимает меня, и тут я понимаю, что не помню, когда мы обнимались последний раз.

Как такое возможно?

– Спасибо, – говорю я, уткнувшись ей в волосы.

– Всегда пожалуйста. – Она целует меня в висок.

Через полтора часа мы подъезжаем к школе. Солнце скрывается за горизонтом, оставив позади горстку горящих розовых угольков, но к тому времени, когда мы останавливаемся, небо озаряет огромная луна и миллионы ярких звезд.