Чтение онлайн

Нет, определенно он не нравился Ованесу Степановичу! Его бегающие глазки, суетливые движения, мелкие бисеринки пота на лбу. И то, что он не пришел на первую встречу, тоже выглядело очень подозрительно.

– Ты похож на отца, – соврал Ованес, пристально глядя на Бориса. – Просто одно лицо!

– Да? – удивленно переспросил тот и покосился на фотографию. – Ну… я не знаю… многие говорили, что я в маму…

– Ладно, это не важно… – Ованес понизил голос: – Как обстоит дело с тем… ну, ты знаешь, о чем я говорю!

Собеседник Ованеса подобрался, придвинулся ближе:

– Все в порядке! Но прежде я должен убедиться, что ты приготовил всю сумму…

– Деньги я переведу на счет, как мы договаривались. Но прежде всего покажи мне камень…

– Что же ты думаешь, я хожу по городу с такой бесценной вещью! Давай, договоримся на один из ближайших дней…

– А почему бы не сделать это прямо сегодня?

– Сегодня? – В голосе Минского прозвучал испуг. – Нет, мне нужно время, чтобы забрать камень из тайника… не волнуйся, буквально один-два дня…

– Вот как? – Ованес постучал пальцами по столу.

Все это ему не нравилось.

Стараясь не показать своего беспокойства, он снова взглянул на фотографию.

– А ты помнишь Ростов? – проговорил он мечтательно. – Помнишь, какую рыбу ловили в Темернике? Бычки клевали на пустой крючок! Мы их не успевали вытаскивать!

– Очень смутно, – смущенно проговорил Минский. – Я ведь тогда был совсем ребенком…

– Вот как… – протянул Ованес. – Что ж, и правда, что может запомнить маленький ребенок…

Когда отец Ованеса с семьей перебрался за границу – сначала в Ливан, к своим армянским родственникам, а после в Америку, – он время от времени получал весточки из родного города и знал, что Семен Минский до середины семидесятых годов жил в Ростове, на Дмитриевской улице. Так что его сын Борис должен очень хорошо помнить Ростов-на-Дону. Что-то в его словах явно не сходится. И эти бегающие глаза…

– Ладно, – Ованес взглянул на часы, – у меня сегодня очень много дел, так что вынужден извиниться. Когда будешь готов показать мне камень, свяжешься по прежнему телефону.

Он подал знак официантке, положил на стол деньги и встал из-за стола. Здравый смысл подсказывал ему как можно скорее удалиться с места встречи. Если на то пошло, то хорошо бы вообще как можно быстрее уехать из этой беспокойной страны. Но камень…

Ашот томился за столиком ресторана в мучительном раздумье – уйти или не уйти. С одной стороны, делать ему тут было нечего, потому что Ованес проводил деловые переговоры. С другой стороны, можно ли уйти, когда он уже сделал заказ? Наверное, так не принято…

В это время к его столику вернулась официантка и поставила перед Ашотом большую чашку чего-то горячего.

Ашот хорошо разбирался в кофе. Его тетушки не только замечательно варили кофе по-турецки, но еще и неплохо гадали на кофейной гуще. Правда, племяннику они гадали крайне неохотно, долго вздыхали и охали, разглядывая узоры на стенке чашки, и отделывались ничего не значащими словами.

Так вот, то, что поставила перед ним официантка, меньше всего напоминало кофе.

Как все знают, кофе должен быть черным, как ночь, горячим, как огонь, и сладким, как поцелуй.

Из всех этих качеств принесенный Ашоту напиток обладал только одним. Он, безусловно, был горячим.

Насчет цвета никаких сомнений быть не могло – кофе был не черным, как положено, а белым, точнее, светло-кремовым, причем по светлой поверхности плавали какие-то странные разводы.

Ашот слышал, что некоторые странные люди пьют кофе с молоком, и поэтому не очень удивился. Он поднес чашку к губам и пригубил.

Вкус напитка его потряс.

Этот кофе был приготовлен не только с молоком, но еще и с жиром и какими-то странными корешками. Пожалуй, больше он напоминал не кофе, а суп.

Ашот осторожно отставил чашку и поднял глаза на Ованеса Степановича.

Тот оживленно, но негромко разговаривал с курчавым мужчиной и одновременно разглядывал какую-то фотографию.

Наконец разговор подошел к концу, причем собеседники явно были недовольны его результатами.

Ованес Степанович подозвал официанта.

Ашот тоже решил расплатиться и последовать дальше за американским гостем. Ведь если тот не встретился с Катериной в этом ресторане, это не значит, что встреча не может состояться позднее. Подлый иноземец может соединять приятное с полезным.

Официантка возникла возле столика, едва Ашот подумал о ней.

– Получите, пожалуйста! Я спешу, – произнес он и царственным жестом бросил на стол свою заветную мятую пятидесятирублевку. Как большинство уроженцев Кавказа, Ашот любил покрасоваться. Особенно перед женщинами.

– Что это? – спросила брюнетка, уставившись на купюру так, как будто видела такое впервые в жизни.

В первый момент Ашот пожалел девушку, решив, что ей никогда прежде не приходилось видеть денег.

Но затем он пригляделся к ней и понял, что взгляд официантки выражает нечто совсем другое.

Можно было подумать, что на столике перед ней лежат не деньги, а ядовитое насекомое.

– Пятьдесят рублей, – небрежно произнес Ашот. – Сдачу можете оставить себе!

– Сдачу? Какую сдачу? – раздельно произнесла брюнетка.

– Как – какую? – переспросил Ашот, несколько теряя уверенность. – Пя… пятнадцать рублей…

– Рублей? Вы цены в нашем меню видели?

– Видел, – проговорил Ашот дрожащим голосом. – Вот же написано – кофе по-пенджабски, тридцать пять рублей…

– Рублей? Каких еще рублей? – возмущенно процедила официантка. – У нас все цены в у.е.! Да за тридцать пять рублей я вам и зубочистку не принесу!

– В у.е.? – в ужасе повторил Ашот. – В каких таких у.е.?

– В обыкновенных! – отчеканила девушка. – В евро, разумеется! В долларах сейчас никто не считает!

Ашот почувствовал, как земля медленно уплывает из-под его ног. Точнее, из-под зада, поскольку в данный момент он сидел на тяжелом резном стуле.

Когда он смог снова сконцентрировать внимание, вместо официантки возле него стоял администратор ресторана, крепкий парень с цепким внимательным взглядом.

Они коротко переговорили, Ашот понял безвыходность своего положения, отдал администратору документы, поклялся в ближайшее время принести деньги в ресторан и стремглав вылетел на улицу под насмешливыми взглядами персонала.