Чтение онлайн

– Родные мои, долго еще ждать, когда вы наговоритесь? Впереди десять часов дороги. Поверьте, вы успеете выговориться за это время, – босс произносил монолог из открытого окна тонированного микроавтобуса, запаркованного у башни.

«Тонированный микроавтобус, наспех собранная группа спасателей гнилой деревни. Не работа, а шпионские страсти прям», – злилась Света.

В автобусе стоял омерзительный запах перегара, а на сиденье рядом с дверью полусидел-полулежал не менее мерзкий Василий.

– Яхонтовые мои! Знакомьтесь. Мой двоюродный брат, Василий Арсентьевич Трунькин, – представил вонючего красавца босс.

– Очччень приятно познакомиться, – прошипела Светлана, споткнувшись об вытянутую ногу Трунькина.

– О! Тощая злыдня! – радостно среагировал тот.

– Я не смогу находиться в обществе душистого Василия десять часов. Меня вырвет, – закапризничала Зинаида.

Зинаиде Карловне или бухше, как называли ее в коллективе, было 34 года. В ее активах были молодой 25-летний муж и внебрачный сын, которому недавно справили 18-летие. В коллективе страсть как любили травить байки про бурную молодость Зинаиды, но вслух вопросов не задавали, опасаясь взрывного характера бухши.

Вопреки протестам пассажиров деятельный Василий взялся устраивать утренник для компании. Он исполнял песни, матерные частушки и стихи. Когда пытки абсурдом стали невыносимы, Катерина, сидевшая за алкашом, достала из сумки пояс от халата. Молниеносно метнула широкую петлю за сиденье, где кривлялся нетрезвый пассажир. «Неужели задушит?» – изумилась Света, не испытывая впрочем сочувствия к потенциальной жертве.

Импровизированное лассо миновало шею и плечи мерзавца. Василий хрюкнул, когда резким движением Катя дернула пояс на себя и припечатала артиста к сиденью. Пара витков – и враг был повержен, обуздан, примотан к сиденью микроавтобуса. Фиксацию головы негодяя, особенно ее ротовой части, Катерина производила неспешными оборотами шарфика, позаимствованного на время у бухши.

Сослуживцы смотрели на садистское зрелище с одобрением. Константин Георгиевич в бесчинства не вмешивался, наслаждаясь благословенной тишиной. Поначалу Вася трепыхался, но затем сник и заснул.

У въезда в деревню микроавтобус встречали собаки. Они наперегонки бросались под колеса транспорта. Вдоль щербатой дороги сновали куры. Привязанные к кольям телята умильно смотрели на микроавтобус и похлестывали себя хвостами, избавляясь от оводов.

– Ляпота! – изрек Юрка. – Как дома, только крыши у изб другие.

– Ничего так, – поддержала его Катька, – еще б водоем какой, вообще классно б было!

– А, кстати, где мы будем жить? – прервала поток восхищений бухша.

– На постой остановимся у моей тетки Серафимы, матери Василия, – утолял любопытство подчиненных Константин Георгиевич.

– Я не буду жить с дураком в одной хате. Лучше уж землянку вырыть, чем делить кров с придурком!

– Успокойтесь, Зинаида Карловна, – вновь возник босс, – у Василия Арсентьевича есть свое жилье. Мы его попросим, и он не будет нам досаждать.

Спасители Скобеевки переглянулись. Они сильно сомневались в адекватности Васьки и его способности понимать человеческую речь.

Тетка Серафима к приезду гостей была готова. В доме витал запах вкусной еды. Хозяйка доставала из печи большие пироги. Настоящую русскую печь Света видела впервые в жизни. Валера, судя по тому, что он пару секунд задержал на ней взгляд, вероятно, тоже.

– Касатики мои! Пойдемте осмотрим дом, выберете себе комнаты, – взял на себя роль гида Константин Георгиевич.

Долго ходить не пришлось. В доме было всего три комнаты. Одну даже не открывали, там были покои тетки Серафимы.

– Погодите-погодите, это что же, я не один что ли в комнате буду жить, а с Юркой? – подал голос программист.

– Тихо, соколик, тихо. И с Юрием и со мной. Чай не на Мальдивах, – усмирял подчиненного босс. – Девочки, выбирайте комнату, которая вам больше нравится.

Выбирать было не из чего. Обе светлицы были сестрами-близнецами и выходили скособоченными окнами на огород с картошкой. Зинаида, чтоб не обидеть босса, походила с озабоченным видом по одной горнице, по другой, и, закончив осмотр помещений, ткнула пальцем в сторону левого:

– Тут будем жить.

– Вот и славно, – обрадовался директор.

– А санузел где? – продолжал упорствовать Валера.

– Вот молодец! Напомнил. Пойдемте санузел смотреть, – ответствовал босс и повел компанию на улицу. – Санузел у Серафимы Кирилловны разделенный. Тут будете лицо-руки-зубы в порядок приводить, – директор ткнул пальцем в сторону пошлого рукомойника, прибитого прямо к стене дощатого дома, – а по ветру будете вооон в тот дворец бегать.

В предназначении «дворца» ошибиться было невозможно из-за характерного запаха, доносившегося с его стороны.

– У нас в деревне в сортире всегда нарезанная газета лежит вместо туалетной бумаги, – хмыкнула Катька, – и побежала делать сравнительный анализ, – О! Гляньте! Тут тоже!

Валера стоял с каменным лицом.

– Да ладно, чего ты? Не бойся, не пострадает твоя пятая точка за лето от газетного свинца, – заржал над москвичом Юрка.

Валера замечание плебея игнорировал.

– Где мы будем принимать душ? – прояснял он дальнейшие жизненные перспективы.

– Никаких душей. Только баня. Русская баня. Воды натаскаете, нагреете, и вперед, радовать тело! – ораторствовал Константин Георгиевич.

– А воду откуда таскать? Из речки? – не унимался любящий комфорт Валера.

– Почему из речки? Чай не в каменном веке живем. Из колонки. Она рядом с домом почти. Возьмете телегу, флягу. Заполните тару водой, да довезете на телеге.

– А что? Баня – это хорошо. Особенно если с веничком и с травяным чаем. Это и кожу омолаживает, и вообще, – повеселела бухша.

– Да, чуть не забыл. Не забывайте каждый за собой мыть посуду. И следите, чтоб помойное ведро под раковиной в кухне не наполнялось. Спросите у Серафимы, куда помои сливать. Она в какую-то канаву рядом с дорогой льет, – закончил экскурсионную программу Константин Георгиевич. – Вы сегодня с дороги отдыхайте. К делам приступим завтра.

Утро началось конкретным утром, часа в три. Спать под свирепое кукареканье Серафиминых петухов было невозможно. Народ потихоньку стал выходить в раздельный санузел. После улицы собрались на кухне. Сильно хотелось есть, даже не есть, а жрать, однако шариться по Серафиминым припасам было неловко. Команда понуро сидела за пустым столом и с завистью смотрела, как Зинаида поглощает противоязвенную пищу, привезенную из Москвы.

К собранию вышел свежий Константин Георгиевич:

– Милы мои! С добрым утречком! Вот что здоровый воздух делает: только рассвело, а вы уже готовы к труду!