Чтение онлайн

А именно он. Моя новая любимая тема для размышлений.

Как это повлияет на тебя, потеряв маму так рано? Нужно научиться готовить и все такое. Заботясь о своем младшем брате, пока его отец был на работе. Очевидно, что он воспитатель по своей природе.

Даритель. Несмотря на то, что он говорит о том, что ранее ограничивал сексуальные отношения hello/bang/goodbye.

Хотя если он выливает всю свою энергию в футбол, то у него не обязательно будет время или эмоциональная энергия для настоящих отношений. Возможно, когда он уехал из дома в колледж, а затем в высшую лигу, он сосредоточился на своей первой любви, игре, и не видел необходимости во второй. Наверстывая время, которое он потерял, чтобы быстро повзрослеть после смерти мамы, может быть. Предаваясь некоторым вечеринкам, которые он пропустил в старшей школе. Возможно, Имон, герой моей книги, мог бы быть сиротой. Быстро рос в серии приемной семье, пытаясь защитить младших детей. Закаленный к жизни от всех этих трудных времен. Это может сработать. Золотое сердце, скрытое от мира. Похоронен глубоко за саркастическими комментариями и его всепоглощающей приверженностью к игре. Хм. Это может сработать. Непрошеная нить вины проходит через меня. Но я не пишу о жизни Эвана или о чем— то еще. Продажа его секретов. Он просто моя муза. Я добавляю коробку кукурузного хлеба и хватаю последний пакет мучных лепешек. Потому что что такое жизнь без мексиканской еды? Двигаясь дальше, я направляюсь к консервированному супу и бросаю туда банку тушеного мяса на случай, если впаду в отчаяние. Препперы покупают консервы и воду в бутылках. Они также покупают грузовики с оружием и боеприпасами, но я туда не поеду.

— Я думаю, что в ситуации апокалипсиса я продержалась бы примерно пять— шесть минут, — болтаю я, зная, что он следит за каждым моим движением и оценивает каждый добавленный мной продукт.

Эван кивает, собирая кучу банок и несколько пакетов с киноа. Я даже не могу понять, как это готовят. Я даже не уверена, что у меня это когда— либо было.

— Это звучит примерно так. — Он хихикает.

— Какой же ты друг. Ты должен был предложить защитить меня своим потрясающим телом. Защитите меня, бросая футбольные мячи в наших нападающих и отбивая их или что— то в этом роде. — Я тихо смеюсь. Магазин, вся ситуация кажутся слишком мрачными для чего— то более громкого.

— Мое потрясающее тело, да?

— О, прекрати, — растягиваю я. — Ты уже знаешь, что я

любуюсь своим телосложением. Не делай из этого ничего особенного.

Он хихикает.

— До тех пор, пока ты не будешь охотиться только за моими мыслями. Я ненавижу, когда цыпочки так делают.

— Ха. — Я бросаю еще несколько вещей в свою тележку, прежде чем направиться к следующему проходу. И вот мы здесь, в нирване. Вот тут— то я и становлюсь самим собой. Это то место, где я действительно принадлежу.

Позади меня стонет Эван.

— Почему бы нам не пропустить этот проход?

— К черту ”нет", парень".

Я припарковываю свою тележку в стороне и машу ему рукой.

— Отойди назад. Теперь я все контролирую.

Он бормочет множество ругательств, но делает, как ему говорят.

При покупке закусок важно охватить все основные группы продуктов. По три или четыре пакетика "Доритос" на каждого, потому что я знаю, что он их любит. Затем выбор конфет. M&M's (с орехами и без), кусочки Риза, батончики Херши и кегли. Далее следует печенье, необходимая часть любой сбалансированной вегетарианской диеты.

Он снова стонет. Разве это неправильно, что мне нравится этот звук? Потому что мне действительно нравится этот звук, исходящий от него.

— Я уже чувствую, как мои артерии закупориваются, а сердце замедляется.

— Тише, Эван. Я концентрируюсь. Это важная работа.

— Я просто вижу тебя в надвигающемся апокалипсисе, переходящую от магазина к магазину, отчаянно ищущую свой следующий сахарный хит. Даже не заботясь о хаосе на улицах или о каннибалах, охотящихся за нами.

— Подожди. В этом апокалипсисе сейчас есть каннибалы?

Я морщу нос и просматриваю все красивые упаковки с ярким печеньем.

— Конечно, почему бы и нет? Когда— нибудь видела Ходячих мертвецов?

Он подмигивает мне, не раскаиваясь.

— Скажи мне, в руинах этого забытого города, ты доблестно защищаешь меня всеми своими мускулами, пока я ищу Сникерс? Потому что ты знаешь, что иначе я умру.

При этом он принимает позу сильного человека старой школы Арнольда Шварценеггера и сгибается. Даже под его длинным рукавом Хенли это впечатляющее зрелище. Меня так и подмывает обмахнуть лицо веером. Он просто излучает сексуальную уверенность и мужественность. Помоги мне, младенец Иисус. Некоторые части моей анатомии просто загорелись.

— Скажи правду. Это твоя поза в профиле Tinder? — Я спрашиваю.

— Тебе это нравится? — Он шевелит бровями и продолжает добавлять различные изгибы для моей пользы.

— О да, большой мальчик. Ты работаешь над этим.

И он действительно это делает, отчего у меня слюнки текут, когда я смотрю на его потрясающую форму. Он действительно произведение искусства.

Он смеется, глядя на меня долгим взглядом. А потом мы просто смотрим друг на друга. Все кажется теплым и прекрасным. Пока он не отворачивается.

— Давай. Нам лучше поторопиться, другие люди будут ждать, чтобы сделать свои покупки.

Конечно. Он прав.

Удивительно, как он может превратить меня из напуганной в хихикающую менее чем за два продуктовых прохода. Насколько мне повезло, что он готов идти рядом со мной (в шести футах сзади) и тусоваться со мной (на своем собственном балконе) в эти трудные времена? Так много людей одиноки и напуганы. Больной и ожидающий лечения в переполненной больнице. Даже в самых диких кошмарах я не мог себе представить, что мы будем переживать нечто подобное. Пандемия. Осознание того, насколько все запутано прямо сейчас, наполняет мою голову и мое сердце. Одна мысль об этом стирает улыбку с моего лица. Но это не значит, что кто— то может видеть, что происходит за маской. Оставайтесь сильными еще несколько проходов, и мы вернемся в безопасность наших домов.

— Ты в порядке? — спрашивает он обеспокоенным голосом.

— Да, — говорю я, по какой— то причине задыхаясь. — Мы должны поторопиться.

— Ты всегда можешь пофлиртовать со мной позже, — сладко предлагает он.

Я беру с полки пару коробок "Орео" и пытаюсь изобразить улыбку. Даже если он этого не видит, он каким— то образом узнает. Я знаю, что он это сделает.

— Это свидание, Эван.

СЭДИ

МОЙ СОТОВЫЙ ЗВОНИТ В какой— то нечестивый час утра. Я затуманено смотрю на время. Семь тридцать. Как не цивилизованно. Я не переставала писать далеко за полночь и рассчитывала выспаться, чтобы зарядиться энергией для тела и мозга.

— Алло? — говорю я охрипшим от сна голосом.

— Сэди? — Звук голоса Шона на другом конце провода чертовски неприятен. — Это ты?

— Нет, Шон. Это инопланетянин, притворяющийся мной, одетый во меня как в скафандр. Как ты?

Он шмыгает носом.

— Не нужно быть такой. Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Я откидываюсь на кровать и смотрю в потолок. Дождь льет как из ведра, стуча в окно. Мое постельное белье счастливых оттенков синего, и я окружена примерно тремя миллиардами красивых декоративных подушек. Во мне живет диснеевская принцесса. "Красавица и чудовище" была моим любимым фильмом в детстве. Я всегда мечтала о библиотеке и огромной драматической кровати. Так что теперь книги занимают целую стену в моей гостиной, а моя кровать — экстравагантный калифорнийский король. Это прекрасное зрелище. Но даже моя любимая спальня не может сделать этот телефонный звонок счастливым.