Чтение онлайн

«Пятерочку, пятерочку, сто баллов — хочу, хочу, хочу».

Вращаюсь до тошноты и омерзительного головокружения…

Лечу, лечу, лечу, лечу…

— Да, Сев, привет, — не открывая глаз, прикладываю трубку к уху.

— Когда увидимся, Женька?

— Думаю, что через пару часиков буду абсолютно свободна. Ты за мной заедешь?

— Да.

Мне кажется, он там стесняется и мнется, по-видимому, что-то хочет мне еще сказать:

— Жень…

— Я здесь.

— Давай сегодня у тебя останемся. Не возражаешь, не против?

— Не поняла? — усмехаюсь и накручиваю на палец темный локон. — Мы же и так собирались совместно вечер провести.

— В кино тоже не пойдем. Там глупая фантастика для среднего школьного возраста. Ты как? Согласна? Женька, не молчи — ответь.

Господи! По-моему, он пошел на грубый приступ и лобовое столкновение! Распахиваю глаза и останавливаю бесконечное вращение.

— Наверное, да, — в трубку лепечу.

— Через два часа заеду. Встретимся на входе?

— Ага, — утыкаюсь мутным взглядом в свой рабочий стол. — Буду ждать, — незамедлительно выпаливаю на автомате.

Пора, Жень, пора — конкретно с этим делом затянула!

Топчусь на широкой лестнице — дёргано перебираю тонкими ногами, без конца поправляю сползающий ремешок рабочей сумки и рассматриваю свое отражение в огромных окнах холла. Похоже, Севка задерживается, потому как присылает сообщение со слезными извинениями:

«Подожди еще немного — я где-то на далекой Строгановской сто двадцать километров мчу».

Подожду! Нервно улыбаюсь и основательно настраиваюсь на продолжение вечера — дышу неторопливо и довольно громко, то и дело распахивая рот и закрывая медленно глаза.

— Евгения!

Вздрагиваю, как от наваждения. Смирнова, видимо, соизволила вернуться на работу?

— Добрый день, Антонина Николаевна.

— Как наши дела? — останавливается с намерением задавать вопросы. — Доложите.

— Зачеты приняла, ведомость на Вашем столе, экзамен группы написали — увы, еще не проверяла…

— Почему? — вскидывает свой надменный взгляд.

— Я думала, что Вы сами захотите… — подкатываю слабенькое оправдание.

— Хорошо. Дальше, — опускает взгляд и снизу вверх, с откровенным пренебрежением, рассматривает меня.

— Пару провела согласно плану — отсутствующие отмечены в Вашем личном журнале.

— Спасибо за непредвиденную замену, Евгения. А Вы куда-то собрались? Уходите?

— Да. Уже ведь конец дня. Я Вам еще нужна, мне остаться?

— Нет-нет. Просто так спросила… Удачного вечера, Евгения. Всего доброго.

— Спасибо, — дошептываю, стыдливо глядя в землю, — и Вам.

Смирнова шустро пробегает парадные ступени, а я кручусь на месте, как заведенный чужим сознанием таракан.

— Угадай кто? — кто-то «незнакомый» руками зажимает мне глаза и осторожно дует в ухо. — Ну? Считаю до трех! Один! Два!

— Севка, ты? — в улыбке предполагаю.

— Привет, малыш! — он разворачивает меня к себе лицом и бегло трогает губами губы. — Давно ждешь? Прости, прости-прости, — целует щеки, лоб, нос, брови, скулы, — прости-прости за опоздание.

— Ничего страшного. Ах, перестань…

— Жень…

Сева внимательно рассматривает меня, наклоняется вперед и касается своим лицом моего лица:

— … ты как? — сосредотачивается на моих губах и громко сглатывает, выказывая не абы какое нетерпение. — Ты подумала над предложением? Согласна? Сегодня вместе? Только ты и я?

— Да-да. Никакого кино — и правда детский сад! Сытный совместный ужин и целый вечер вместе…

— А ночь? Я ведь могу остаться с тобой, а?

Ну да, ну да! Не отвечаю, но утвердительно киваю головой.

— Люблю тебя, — заправляет за ухо мой выбившийся волос, гладит большим пальцем бровь и нажимает, как на кнопку, на кончик моего носа. — Такая классная сегодня! Девчонка — жаркий драйв! — песочит мочку уха и легко придавливает дырочку с гвоздиком-сережкой.

— Ай!

— Прости-прости. Такая сладенькая, так бы и сожрал твое серебряное сердечко.

— Классная? Жаркая? И только сегодня, да? — прищурившись, лукаво улыбаюсь.

— Нет-нет! Ошибся и сморозил глупость. Конечно же, всегда, — он осторожно трогает мои губы, а потом смелеет и целует на улице практически в засос.

Мычу и слепо покоряюсь — следую туда, куда Всеволод меня ведет в очень жарком поцелуе.

— Ты его знаешь, детка? — на короткое мгновение отрывается от моего рта, одним лишь подбородком кивает куда-то позади меня и плавно переключается на шею. — Завидует болван? Мир основательно трещит от извращенных обормотов!

— Кого его? — прикрываю глаза от блаженства, вызванного жалящими мелкими поцелуями в щеки, в губы, в подбородок, в скулы. — Ко-о-го знаю? Кто там? Что ты имеешь в виду?

— Стоит и пялится какой-то озабоченный урод!

Какой еще урод? Кто пялится? Ничего не понимаю.

Распахиваю глаза и немного отстраняюсь от Севы, неторопливо поворачиваюсь и замечаю напротив нас высокого мужчину в черных очках, принтованной футболке и темно-синих джинсах — облокотившись задом на ограду перед корпусом, закуривая сигарету, с похотливой улыбкой на губах, расположился тот, кто меня неделю назад любезно до автобусной остановки подвез. Сергей! Младший сын Смирновой… Как выяснилось позже, когда он буром клянчил мой номер телефона и не желал мальчишку с моих коленей убирать, пока я любезно не предоставлю ему одиннадцать уникальных мобильных координат.

— Жень, ты его знаешь? — притягивает к себе за шею и утыкается подбородком в мою парующую макушку.

Севка не смотрит на Сергея, а внимательно ищет ответ в моих глазах и волосах?

— Это сын моего начальника. Вынужденное знакомство, понимаешь?

— Да, еще бы! Босс, шеф, барин, господин, царь, князь, начальствующий урод — это же святое. Не допекает чадо?

— Нет. Ты что? — сильно возмущаюсь.

— Тихо-тихо. Просто так спросил, уж больно жадно жрет тебя глазами, словно виды, мразь, имеет. Не мешает? Полномочиями не пользуется? Тебе не досаждает? Жень? Жду? И только правду, как всегда.

— Ревнуешь? — подмигиваю и перед его носом слегка облизываю губы.

— Еще чего! — хмыкает и крепче обнимает за талию.

Впечатывает в себя и пошло ерзает пахом по моему животу.

— Перестань, — прикрыв глаза, шепчу.

— Пусть смотрит, если нравится. Похоже, у него проблемы с этим делом. Так и жрет, так и жрет. Урод! Пойти, что ли, разобраться?

— Не надо! Его мать меня в порошок сотрет.

А было бы за что? Выкручиваюсь из Севкиных тисков, проворачиваюсь в его руках на все сто восемьдесят и нагло встречно пялюсь на барчонка.