Чтение онлайн

— Как скажешь, детка! Тогда поехали домой? — прикладывается теплыми губами к моему затылку, а наблюдатель как-то пошло кривится и наглый взгляд уводит в сторону. — Жень, ты тут все?

Похоже, да — условный враг невосполнимо побежден!

— Ага.

В машине сохраняем абсолютное молчание и олимпийское спокойствие — я, как ребенок, глазею по сторонам, улыбаюсь своему отражению в стеклах, прокручиваю ремешки сумки в пальцах, скребу ногтями декоративные кармашки. На вынужденных светофорных остановках ловлю немного пошлый Севкин взгляд, а у самого подъезда пресекаю его ручной захват между моих ног:

— Сева, стоп. Так не надо.

— Чего ты? — он глушит двигатель, отстегивает свой ремень и практически залазит на меня. — Все ведь хорошо, детка?

— Да-да, — выкручиваюсь. — Просто в машине…

— Здесь слегка начнем, а наверху основательно продолжим. Блин, Жень, у меня там очень тяжело.

Ощущаю весьма неоднозначную дрожь в своих коленях и бешеную влажность рук:

— Не хочу в машине. Не люблю «случайно получилось — нет сил терпеть». Сева, пожалуйста, — отталкиваюсь от его плечей и, кое-как освободившись от не очень крепкой хватки, вываливаюсь наружу.

Спокойно жду, пока он обойдет машину, пока подергает все двери, пока носком проверит уровень давления в колесах. Похоже, технический ритуал окончен, Всеволод подходит и властным жестом, схватив меня за талию, притягивает к себе:

— Крошка, я так долго этого жду.

Боюсь, что Севу наверху в постели подкараулит стойкое разочарование, но… Была не была!

Жадно целоваться мы начали еще в кабине лифта, а расстегивать пуговицы на воздушной блузке он осмелился уже на выходе из нее.

— Сева, это… — пытаюсь отбросить его руки и выворачиваюсь жалким угрем на сковороде.

— Чего ты, детка? Все ж ведь хорошо. Ты возбудилась — красненькая, потненькая, жаром так и пышешь… Давай-ка снимем — помогу. Никого ведь нет. Жень, еб.ть, ты такая нежная.

— А в душ? — вытягиваю полы блузы и пытаюсь запихнуть обратно за пояс брюк. — Не ругайся, мне это неприятно. Я прошу тебя.

— Господи! Твоя вот эта правильность меня заводит с холостого оборота. Ты… Блядь! Жень, в душ пойдешь, когда потрахаемся. Что за детский сад?

Потрахаемся? Это что значит? А-а-а! Нет-нет. Все ясно и понятно.

Пока вожусь в своей сумке в безуспешных поисках ключей, он бесцеремонно трогает меня внизу через тонкие брюки — сжимает, давит, слегка щипает и очень сильно трет. Не знаю, что на моем лице он сейчас читает, но… Очень больно, стыдно, неприятно, словно он действительно меня «дерет»!

— Я…

Мы вваливаемся кубарем в квартиру. Я больно прикладываюсь затылком о ближайшую стену, царапаюсь спиной о дверной проем, запутываюсь в своих ногах, цепляюсь коротко остриженными ногтями за мужские плечи и чуть не плача лепечу:

— Сев, помедленнее, пожалуйста. Я не успеваю, мне кажется, я стены протараню лбом и в неизвестность улечу…

— Где спальня, детка? Куда?

Он оглядывается по сторонам, словно подбирает подходящую берлогу, но у меня однокомнатная квартира — так уж скромно вышло! Мама подарила в качестве излишка после продажи основного прежнего местожительства. Я одна и комната одна — все очень строго и по гражданскому закону!

— Туда, — киваю подбородком, указывая направление.

Сева подхватывает меня под коленями и сильно прижимает к телу:

— Ну, сучка, будет жарко. Сейчас устрою Рейес горячую еб.ю! Держись.

— Сева, я прошу… Это отвратительно!

— Это комплимент, детка. Сучечка, маленькая шлюшка! Уже течешь…

Господи! Мне стыдно! Как похабно это все звучит!

— Кровать разложена? — он замечает мое спальное место. — Под балдахином, Женя? Серьезно? Ты, блядь, действительно испанская принцесса?

Выворачиваюсь от его безжалостных поцелуев:

— Что с тобой? Это однозначно грубо и слишком пошло?

— Я так завожусь и завожу тебя.

— Мне не нравится и я, — понижаю громкость, — если честно, абсолютно не в экстазе, скорее наоборот, я тебя стесняюсь. Ай…

Он рвет мою несчастную блузку и за пояс брюк подтягивает к себе:

— Долой стеснение, малыш. Сейчас увидишь небеса!

Господи! Стоп-стоп! Я точно не готова.

— Сев…

Он шлепается задом на кровать, а я стыдливо по-девичьи прикрываю скрещенными руками полуобнаженную грудь.

— Подвигайся, повращай задом, Жень. Перестань, — пытается расцепить мой крепенький ручной замок. — Давай-давай, — одной рукой он дирижирует мне, а второй расстегивает свой ремень, поясную пуговицу и потайной замок, растягивает пальцами ширинку и внутрь запускает руку.

Я закрываю глаза и втягиваю губы.

— Ты… Что ты делаешь?

— Я уже готов, малыш.

— Сева, я думала мы сначала поужинаем…

— Ты динамо, что ли, Женя? Ты меня не любишь? Не хочешь? Что, блядь, опять не так? Не дешевая гостиница, не задрипанный мотель, не пошлый дом свиданий! Это же твоя квартира, твоя царская кровать, — подпрыгивает и раскачивается на моем матрасе. — Я тебя сейчас тут раскачаю…

— Ты чересчур настойчив, а я пока не очень возбуждена… Мне нужно время, Севочка.

— Я жду полгода, Рейес. Полгода, блядь, сам себе дрочу. А ты…

Он сдергивает покрывало:

— Иди сюда, — хлопает рукой по белоснежному полотенцу. — Ложись на спину и поласкай себя. — А это что такое? — он с интересом рассматривает огромное махровое «недоразумение», а я покрываюсь пятнами, сжимаю бедра и опускаю взгляд. — На хрена тут полотенце? Жень, что за странный постельный наряд?

— Сева, я должна сказать…

— Ха-ха! Женька, ты, блин, с выдумкой девчонка! Чтобы спину натирать — приток крови лучше? Да, малыш?

— Нет. Это для другого.

— Иди ко мне, детка.

Я подхожу, а он захватывает меня ногами и крепко коленями зажимает. Багровым лицом утыкается в мой живот и очень нежно и приятно вылизывает пупок:

— Ну все-все. Давай сначала. Любишь, когда тебя долго, нежно, аккуратно, с лаской?

— Я не знаю.

— Же-е-е-ня, перестань.

Не могу сосредоточиться — его слова и действия мне чересчур мешают.

— Я…

— Да-да, еще ко мне ближе, детка. Вот! М-м-м…

— Сева, — запускаю руки в его волосы и утыкаюсь носом в макушку, — прости меня.