Чтение онлайн

Бармен ставит перед моим носом бокал:

— И бутылку, — отталкиваюсь двумя руками от бортика и лицом показываю, куда конкретно ему следует поставить стеклотару.

— Вы уверены?

Достаю карточку и вращаю между пальцев:

— Вполне.

Полоумный сосед прыскает со смеха и трескает, как девочка, фисташки, а я выпиваю первый свой «бокал». Кажется, погнали…

Я не должен был… Это не ее вина — целиком моя! Моя! Она терпела — я все видел, она выкручивалась — я не отпускал. Какого хрена, «Серенький»? Играл?

— Ваш телефон звонит.

— Можете ответить, — выпиваю второй «бокал».

Владимир открывает рот от изумления, а сучий Котя хлопает в ладоши и подзуживает:

— Ай да Серый, вот это сила. Ставлю на еще одну литражку. Вовчик, готовь голубенький бомбейско-лондонский самогончик.

— Закрой рот, — наливаю третий и зыркаю с презрением на надоедливого постоянного гостя. — Закрой его и пока я здесь, не раскрывай.

— Это Ваш брат, Сергей, — бармен демонстрирует переливающийся всеми цветами радуги экран. — Вы не упали, значит, должны сами ему ответить.

Да уж! Верно знающие люди говорят, в жизни ни на кого нельзя положиться — впрочем, как и на самого себя. По-барски щелкаю пальцами и перекладываю «бокал» в другую руку. Располагаю телефон на стойке бара и с высоты, как птичка клювиком, давлю на сенсорную кнопочку:

«Ответить Алёшеньке, братку».

— Угу, — мычу.

— Привет, а ты где? Я к тебе приехал, отец просил кое-что передать. Два дня, говорит, не видел и не слышал сына. Серж, ты куда пропал? И тут это… Короче, ты в курсе? Торнадо, смерч или ты проснулся в х. евом настроении? Что произошло?

Знаю-знаю, Леша. Ты у меня в квартире, а там… М-м-м! Чудное «пасторальное» полотно.

— Серж! — брат рявкает в трубу. — Какого хрена происходит?

Я раздолбал ту чертову кровать, когда вернулся после пыточного гона с Женей. Не мог на ней заснуть, крутился и ворочался — она скрипела, стерва, и о многом мне напоминала. В особенности о том, о чем я усиленно хотел забыть.

— А что такое? — уже немного заплетаюсь языком.

— Где ты? — брат включил, похоже, дознавателя. — М? Что это там за шум?

— Леш… Тебе об этом не надо знать. Ну… Пока не надо, — усмехаюсь.

— Сережа, просто скажи, где ты.

А ты папу приведешь? А у него такой большой ремень и стойкая непереносимость алкоголя, а я вот, зараза, уже настолько пьян, что даже отмахнуться не сумею. Нет! Дудки! Не скажу! Дождись звонка!

— Тебе позвонят, в этот раз я основательно подстраховался — все-все прекрасно помню, как ты инструктировал — собственноручно написал, доверенное лицо, Смирняга, указал твой номер, от кого и кто такой пьяный хрен «Сережа»…

— Я ведь сейчас тебя, урод, найду.

— Угу, — четвертый вкатываю, кривляюсь, подмигиваю и усмехаюсь. — Как выйдешь из моей квартиры, дверь прикрой.

— Я бы ее прикрыл, да замок на хрен разломан. Что у тебя произошло?

У меня? Да ничего, все хорошо и как обычно. Я не ту девчонку в дом к себе привел! А-а-ах ты ж черт! Нашел порядочную, чистую, добрую, искреннюю, безотказную, нежную и эмоциональную, а превратил…

«Кому сказала, уходи немедленно! Ты посмотри, хозяин! Покинь мой дом… — Мы еще недоговорили! — Я все сказала и отдала свой долг. Стало быть, мы в расчете. Спасибо, что помог»…

Сбрасываю звонок, не отвечая брату, вытягиваю из кармана плотно свернутую, как женский косячок, ярко-красную купюру с гордым графом и с великолепной надписью на ней:

«Мне было хорошо! Ни за что не переживай — огромное спасибо!».

— Такое примите? — размахиваю маленьким свитком перед носом Вовы. — Автограф, номинал, и очень свежий год, — подношу к своим ноздрям и принюхиваюсь, как собака, натренированная на наркотик, — даже типографией слегка попахивает. А?

— Увы, но нет.

Я так и знал! На память «Серенькому» стерва подогнала — умыла чика, мол:

«Спасибо за охренительную дефлорацию — живи, задротик, не хворай».

Не знаю… Не помню… Не фиксирую… Не контролирую…

— Который час? — приподнимаю морду с пропахшей выпивкой столешницы и хриплю.

— Половина второго, — бармен елозит полиролью и посматривает в зал. — Вы уже…

— Нет. Еще нет. Еще…

Парень приближается ко мне и низко наклоняется:

— Сергей, не надо больше. Уже достаточно. Я позвонил Вашему брату, не дождался прогнозируемого падения. Извините, посвоевольничал. Больно на такое смотреть, поэтому, пожалуйста, когда Алексей приедет, тихонечко поезжайте с ним домой.

Лыблюсь, как падшая девица:

— Ты, сученок, хитрый зверь. А он как воспринял, что я еще живой?

— По-видимому, с нетерпением ждал моего звонка, ответил очень быстро — после первого гудка.

Утыкаюсь лбом в поверхность и мычу:

— Все из-за Свята, все из-за этого мелкого засранца. Мы ведь были счастливы три месяца, а потом… На хрена мне это все? Что это вообще такое? Как называется состояние, когда страдаешь от того, что к тебе, по сути дела, не имеет никакого отношения. А?

Вопрос как будто во Вселенную! Я что-то громко брякнул — космос проглотил и отрыгнул какую-то херню…

— Это он? — бармен смотрит куда-то вдаль и подбородком указывает на огромный мужской силуэт.

По габаритам… Вроде нет! Или да? Нет! Леха — чересчур здоровый черт, а этот какой-то не такой:

— Не уверен, — мямлю и пошленько ржу. — Мелковат мужчинка. Пусть подойдет поближе.

— Добрый вечер…

О! Нет! Блядь! Все-все узнал! Да! Это мой старший брат! Который никогда не спит и зорко бдит… Хи-хи! Ну вот опять!

— Я… Привет! Леха, ты как меня нашел? Быстро?

— Пора домой, — укладывает огромную лапу мне на плечо и плавно двигается к шее, затем вдруг прижимает голову к столешнице и чего-то ждет.

Я сдаться, что ли, должен? Вот урод!

— Расчет? — вытягивается к бармену.

— Все закрыто. Вопросов нет. Алексей, — парень, не отрывая взгляда от братца, руками шурудит за стойкой, — возьмите личные вещи. Проверьте, пожалуйста.

— Спасибо. Вас как зовут?

— Владимир.

— Он как себя вел, Володя? Проблемы? Траты? Оскорбления? Драки?