Чтение онлайн

— Я не знаю, Тома. Вернее, я не понимаю…

Что эта кубинская девица хочет?

На следующий день я ждал ее звонка, потом осмелился и безошибочно набрал легко заученный номер — на том конце металлический голос ответил, что «Абонент находится вне зоны доступа, а Вам, Сергей, необходимо подъехать в районное отделение полиции для сдачи биоматериала и дачи объяснений об изнасиловании Евгении Рейес в Вашей чумовой квартире». Что-что? Потом оставшиеся части дня и ночи писал ей сообщения — она их не читала. Не до того, видимо, было — простынь, мерзавка, старательно отстирывала. Я наглый и бесцеремонный — подкараулил бешеную на кафедре, но… Каникулы, а у «Рейес законный отпуск». Чего-чего? Серьезно? А сегодня вот приперся в отчий дом, чтобы выцыганить у мамки информацию, так батя как-то влез с нравоучениями и талантливо на непредумышленный фестиваль развел. Одна надежда на вот эту дряхлую старушку! Но тоже, по всей видимости, будет мимо!

Бабуля дергается и закатывает глаза, держась за мою руку, плавно откидывается спиной назад, на спинку своего вынужденного кресла.

— Она не отвечает мне, — продолжаю.

— Бывает, молодой человек, бывает. У меня есть запасной ключ… Вы не могли бы съездить к ней? — просьбу дополняет мягким нажимом моего плеча. — Сережа? Если я Вас попрошу…

Если чика не вызовет полицию, инкриминируя мне еще и взлом с проникновением, помимо основного сексуального насилия… То я не откажусь, мучача! За этим я к тебе и прикатил, бабуля.

Как ушибленный лесным стволом дятел, рассиживаюсь в машине — откинулся царем на подголовник, накручиваю ключики на пальчик. Похер! Но есть одна проблема! Что хозяюшке скажу, когда вломлюсь в ее квартиру?

«Меня твоя бабуля попросила… Мы думали, ты угорела, чика… Пришел за своим добром, кубинская авантюристка — отдай простынку, революционерка… Пришел закончить то, что в прошлый раз не смог… Жень, давай встречаться… Ты не отказала, Женя… Ты целовала меня… Я не виноват… Прости меня… Жень, без Свята так тоскливо… Он, стервец, забыл своего медведя, словно мелкий клоп планирует ко мне вернуться… Женя, у меня есть секрет… Хочу с тобой им поделиться…».

Ну… Темы для разговора подобрал — пора вещать! Отстегиваю свой ремень, осматриваюсь в салоне, затем заглядываю наверх через лобовое стекло, замечаю тусклый свет на кухне. Дома стерва — экстравагантно треплет нервы! Тварь…

Поднявшись на этаж, не спеша подтягиваюсь к нужной квартире. Раскрываю веером ключи, осматриваю замок — ключ-то хоть какой? Может, команданте «морскую сеточку» уже сменила. Ха! Будет смешно, когда меня действительно арестуют за порчу чужого имущества. Ключ подходит, как влитой, — я мягко нажимаю на ручку и открываю дверь. Покой, полумрак умиротворение и… Сигаретный дым! Не одна, по-видимому, чикуита! Так я, пожалуй, к их веселью присоединюсь…

— Что ты здесь забыл, Сергей? Смирнов!

Я подскакиваю на месте — стоит за дверью, наполовину освещена, наполовину скрыта.

— Ты не отвечаешь на звонки, твоя бабушка волнуется.

— Она мне не звонила. Это ложь! Откуда у тебя мои ключи?

— Догадайся, чика.

Женька хмыкает, разворачивается ко мне спиной и гордо шествует на кухню.

— Так я войду? — стараюсь расслабиться и улыбнуться.

— Ты уже вошел.

Прикрываю дверь и осматриваюсь в обстановке. За три месяца нашего знакомства дальше запертой входной двери допущен не был. Теперь представился шанс — ну так воспользуйся им сполна, «Сережа»!

— Женя…

— Я на кухне.

Снимаю обувь и мягкой поступью иду туда, откуда слышу женский голос. Это… Что?

Дымовая завеса — адский сигаретный дым. Никотин, никотин, никотин… И Женя, сидящая с задранной одной ногой, на табуретке за кухонным столом с зажатой сигаретой.

— Ты куришь?

— Еще не решила. Пока учусь. Простажируешь, Сергей Максимович? Передашь свой ценный опыт?

Наглею и ближе подхожу. Вытаскиваю белую отраву и раздавливаю в пепельнице, заполненной до краев испорченными сигаретами.

— Жень…

— Ничего не говори, Сергей. Все пройдет.

— Поговорим? — оглядываюсь в поисках стула.

Женя, цепляя стопой высокую табуретку, подтягивает и предлагает мне на нее присесть:

— Спасибо, — благодарю за щедрую подачку.

Она не смотрит на меня. Вернее… Женя смотрит мимо.

— Я обидел тебя?

— Я же сказала тебе «спасибо». Какие обиды, все нормально, мы с тобой в расчете…

Я швырнул ей деньги! Идиот! Вот что ее разозлило!

— День неудачно начался тогда. Я…

— Как там Свят?

Три дня назад его забрали, Женя! Ты ведь знаешь… Зачем? Или ты специально провоцируешь меня?

— Не уточнял! У него есть семья…

— Значит, поигрался…

Бросил! Брат был прав!

— Перестань, пожалуйста. Давай обсудим лучше наши отношения.

— Я что-то еще тебе должна? Мне кажется…

Беру ее кисть и подтягиваю к себе:

— Будешь со мной…

— Спать?

Я затыкаюсь! Она вообще не смотрит на меня — сканирует напротив стену, бегает глазами по картинам, словно таракан на цирковой арене.

— Прости меня.

— Ты просишь прощения, Сергей?

«Что я должен сделать, чика? — Ничего! Я хочу домой! — Женя, ночь на дворе… — Я получила свой расчет, теперь хотела бы вернуться в свою квартиру, если ты не против! — Мне стать перед тобой на колени за некачественный секс, в котором, между прочим, виноваты оба! — Извини меня, Сергей, что не наработала ценный важный опыт. Я училась, работала, помогала матери с братьями, потом больная бабушка навалилась, потом твоя мать третирует меня, словно испанский шаг тренирует у племенной кобылы. Разочаровала? — Да! Но я сам виноват! — Так отпусти меня домой, Сережа… — Давай не будем пороть горячку, а завтра утром на свежую голову решим, что с этим делать! — Со мной что делать? — Ты чего, Жень? Вернись в кровать! — Я там уже была! Спасибо за все, Сережа…».

Стоп!

Стоп!

Стоп!

«Мне больно! Так не надо! Мы уже все? Можно я уйду? Это месячные, Сережа. Я все застираю и верну. Мало опыта… Мне было не до того… Все пройдет… СПАСИБО ЗА ВСЕ». Тебе «достойные» не попадались, Женя? Ты тщательно выискивала подходящую кандидатуру… И лучше, видимо, не подобрала, чем прожжённого… Меня?

— Женя…

— М?

— Хочу спросить. Можно?

Разрешительно кивает головой.

— Посмотри на меня, — пытаюсь зрительно поймать ее. — Для ответа хотелось бы увидеть твои глаза, чика.

— Да, — переводит на меня стеклянный, обезумевший, взгляд. — Я слушаю, Сережа.

Три дня назад…

Три ночи…

Трое суток…

Как это сформулировать, чтобы не обидеть ее? Хотя я с лихвой расправился над ее телом долбанных семьдесят два часа назад! Теперь об осторожности задумался! Какой я милый!

— Женя…

— Угу, — она смаргивает и смотрит в мои глаза.

— Три дня назад…

Она так глубоко вдыхает, что, кажется, забирает весь воздух, сосредоточенный на маленькой кухне.