Чтение онлайн

Она уже собралась звонить подруге, как вдруг услышала снизу автомобильный сигнал. Подобрав платье правой рукою, она выскочила на лестничную клетку.

Всю дорогу от дома до театра Виолетта нервно теребила шубку и сокрушалась, что не надела что-нибудь полегче.

Но, вылезая из автомобиля, она поняла, что все её сожаления оказались напрасными, а шубка, как нельзя, кстати, и весенний морозный вечер совсем не располагает к вальяжному дефиле от распахнутой дверцы до театрального входа, где её должен был ожидать Борис.

Прекрасную дневную погоду резко сменили противные сумерки с противными московскими сквозняками, которые имеют дурную привычку осыпать чистую обувь липкой пылью и забираться под платье. Словом, чтобы не замерзнуть на холодном ветру, Виолетте пришлось прибавить в шаге. Она так и сделала, но тут же запуталась в подоле платья, едва удержала равновесие и уронила свой замечательный клатч на тротуар.

Но едва её расчудесный клатч коснулся грязного тротуара, на него сверху вмиг опустилась тяжелая мужская ступня в лаковом ботинке.

Виолетта подняла свой недоумевающий взгляд.

Мужская ступня в лаковом ботинке принадлежала высокому седовласому мужчине лет шестидесяти. Господин «Лаковый Ботинок» был в смокинге, с бабочкой на шее, в дурацком кашемировом пальто бежевого цвета и в клетчатой шляпе на своей дурацкой седой макушке, ко всему прочему ещё и забитой по эту самую макушку разного рода клише о России и её обитателях.

– Что все это значит? – возмутилась Виолетта. – Эй, Вы там всё раздавите, ненормальный!

Но к удивлению Виолетты, седой мужчина в дурацком кашемировом пальто бежевого цвета не убрал ногу с её клатча, а нагло, забыв о европейских приличиях, да к тому же и очень больно схватил ее за руку и заорал во все горло:

– Полис! Полис!

И случилось чудо! Обыкновенное российское чудо!

Не успел иностранец озвучить последнюю букву своего истошного вопля, как вдруг из-за его спины, словно из-за ширмы опытного фокусника, возник милиционер.

– Капитан Фуранцев, – милиционер взял ладонью под козырек. Только что не щелкнул каблуками.

Услышав фамилию бравого милицейского капитана, иностранный крикун заметно обрадовался.

– О! Франс, Франс! – закукарекал он, взмахивая «кашемировыми крыльями». – Bien sur! Я лететь из Франс! А мадемуазель есть русский мафия!

В свою очередь, из-за спины свирепеющей с каждой секундой Виолетты, возник благоухающий всеми духами мира Борис. В смокинге, с бабочкой, в дурацком кашемировом пальто, но уже темно-синего цвета, и без клетчатой шляпы на голове.

– Ну, надо же! Она не опоздала, – нагло заявил он, не обращая никакого внимания ни на нелюбезного иностранца, ни, тем более на бравого стража порядка. Хозяин жизни, иначе не скажешь.

– Если уж покупаешь билеты, то не заставляй себя ждать. – раздраженно произнесла Виолетта, не сводя глаз со своего растоптанного клатча.

– Да не покупал я никаких билетов! Мне принесли! – возмутился Борис, но тут же задумался. – А кто принес?

– Ты смешон!

– Может Григорьев? – не унимался Борис. – Он у нас любитель оперы.

Виолетта презрительно смерила взглядом парфюмированное «облако в штанах».

– Мне повезло больше. Сегодня я получила пригласительный билет на ежегодный бал, – сквозь зубы процедила она. – Заполнила анкету на распродаже и выиграла. А тут этот – Марсель Марсо в котелке!

– Гуд ивнинг, мистер Марсо. Айм Борис, – представился Борис и уставился на Виолетту непонимающим взглядом бараньих глаз. – Слушай, а кто это?

– Твоя бабушка! Не узнаешь?– взвизгнула Виолетта. – Да вы что сегодня, рехнулись?

Милиционер принял взвизгивания Виолетты на свой счет и обиделся.

– Дома будете разбираться! – всем своим ростом он грозно навис над беззащитной Виолеттой. – А пока – Ваши документы, маде…маде…

Глаза иноземного гостя засверкали, как у охотника перед долгожданной охотой.

– Мадемуазель, месьё! Мадемуазель класть свой сумочка на тротуар, я беру сумочка, а мадемуазель и говорить мне «поделить деньги с Жан-Клод»! Жан-Клод Миро, – представился иностранец и по очереди поклонился всем: и милиционеру, и Борису, и Виолетте.. – Тут приходить ..э…э… merde…месьё Борис и ограблять менья. Я читать такое о журналь рюсс.

Поняв, о чём идет речь, милиционер вмиг перестал обижаться и понимающе посмотрел на Виолетту.

– Пусть он уберет свою ногу с моей сумочки, – взмолилась она. – Он мне все там передавит. Скажите ему!

– На каком языке? – вздохнул капитан милиции. – На человеческом он не понимает. А другого я не знаю.

Она посмотрела на Бориса. Ему давно пора вступиться за честь дамы. Но Борис отвернулся.

– О-о! – Виолетта воздела руки к небесам. – Месьё, ет ву фу?

Иностранец покачал головой.

– Что ты ему сказала? – милиционер приподнял козырек фуражки и почесал мокрый лоб.

– Что он – дурак! – не сдержалась Виолетта.

– Он не дурак! Не дурак! – за спиной иностранца послышались торопливые шаги и, задыхающаяся от быстрого бега женщина, тех же лет, что и иностранец, схватила не-дурака за рукав. – Он опять начудил!? Не иначе.

Дальше у иностранца и пятидесятилетней женщины произошел разговор, содержание которого, немного понимающая на французском, Виолетта перевела бы так:

ЖАН-КЛОД

(по-французски)

Я поймал её, Мари. Помнишь, мы читали

в русском криминальном журнале о подброшенных сумочках.

ЖЕНЩИНА

(по-французски)

О кошельках, мой милый, а не о дамских сумочках. О кошельках! Вместо ложи в театре тебе нужно было купить себе немного ума.

Виолетта улыбнулась последней фразе.

– Именно так и было, – правильно истолковав улыбку Виолетты, сказала женщина. – Жан-Клод купил какой-то «желтый» журнал и начитался глупостей.

– Это не глупость! – в разговор, наконец, вмешался Борис. – Идет себе человек, видит на тротуаре кошелек, поднимает его, проверяет содержимое. Тут появляется кто-то и предлагает поделить содержимое кошелька пополам. Человек естественно соглашается.

– Неестественно! – возмутилась Виолетта.