Чтение онлайн

– Человеческая жадность – естественное чувство! – возразил Борис. – Пятьдесят процентов из чужого кошелька намного лучше, чем проблемы.

Милиционеру, судя по всему, всё это ужасно надоело, и он, чтобы поскорее покончить с глупой нервотрёпкой, продолжил за Бориса.

– Знаем, знаем. Тут появляется третий, кричит о потерянном кошельке, предлагает показать обоих содержимое их карманов и кошельков и опустошает и карманы, и кошельки. А потерпевшие никогда не обращаются к нам.

– Им стыдно, – Виолетта с укоризной в глазах посмотрела на Бориса.

– Э ву, месьё полисмен, всиё знать? – удивился иностранец.

– У нас об этом знают все! Даже дети! – милиционер горделиво выпрямил спину и поправил на животе ремень.

– Плохой все! Плохой все! – сверкающие глаза иностранца вмиг потухли, и он обреченно опустил плечи. – Плохой систем!

– Но-но! У вас самих такая система, что нам ещё догонять и догонять! – прервал его милиционер. – Если у Вас нет претензий к гражданочке, то…

Он нагнулся, поднял помятый клатч Виолетты и потряс им перед крючковатым носом французского подданного.

Француз невольно сделал шаг назад.

– А вот у мадемуазели претензии к вам обоим имеются! – произнес капитан ледяным голосом. – Так что советую поспешить. Скоро третий звонок.

– Да-да, спасибо, – женщина подтолкнула возмущенного иностранца к входу в театр.

Виолетта и Борис последовали за ними.

Оказавшись в фойе театра, Виолетта разозлилась.

– Ты должен был дать ему в челюсть, – сказала она Борису. – Но вместо этого ты стал выяснять, кто принёс билеты и вообще городить какую-то чудовищную чушь.

– А заодно поколотить и его бабу, – глупо сострил Борис.

– Мне не нравятся твои дурацкие шуточки! И вообще, я давно хотела тебе сказать, что мне не нравится ничего… – Виолетта набрала полные лёгкие воздуха, чтобы сразу выпалить всё, что она думает о Борисе, и наконец-то отвязаться от его дурацкого ухаживания.

Но не успела.

К ним подошла женщина, жена иностранца, представилась Татьяной и попросила его и Виолетту в их с Жан-Клодом ложу. И Борис с легкостью принял её предложение. Не спросив Виолетту. Он никогда не считался с мнением других людей. Кроме тех, кто выше его по чину.

«Давали» «Травиату» Верди на русском языке. Виолетте несколько льстило, что главную героиню тоже зовут Виолеттой. Виолетта Валери. К тому же, она знала весь русский текст оперы наизусть и могла пропеть любую арию синхронно с певицей. Не нравился только род занятий мадемуазель Валери. Но законы жанра неумолимы, и прачку в оперу не вставишь.

Мужчины ушли в буфет, а женщины, уютно разместившись в ложе, немедленно взялись за привычное дело – промывание косточек окружающим и жалобы на несправедливость жизни.

– Вышла за француза, – первой начала Татьяна. – Двадцать лет назад. Детей нет. Если не считать самого Жан-Клода.

– Не вышла за него и не собираюсь. – Виолетта мотнула нарядной головой в сторону отсутствующего Бориса. – А он не понимает.

– Не так–то это легко, – посочувствовала Татьяна. – А у Вас, Виолетточка, нет кого-то, кто помог бы в этом вопросе? Другой мужчина, например.

– Увы, нет. – Виолетта пожала плечами. – Да и как я могу подвергать другого человека опасности. Ведь Борис такой грубый и такой бешеный!

– А мне так не показалось, – засомневалась Татьяна. – К тому же, он так внимателен по отношению к Вам.

Виолетта поморщилась.

– Внимательный по отношению к женщине мужчина – это что-то неестественное. И потом, внимательный мужчина – всё равно, что тюремный надзиратель. Он постоянно контролирует все ваши движения и поступки.

– Это вы не обо мне? – внезапно появившийся Борис состроил на своем «одухотворенном» лице нечто вроде улыбки и, словно бы не замечая Виолетту, обратился к Татьяне. – Нет, я когда-нибудь привяжу её к кровати и …

– Ты умеешь испортить вечер! – огрызнулась Виолетта. – Я хочу тебе сказать, что наши с тобой отношения давно…

Но ей вновь помешали, и вновь Борис не узнал, чем ей не нравятся их отношения. На этот раз помешала почтенная публика. Увидев выходящего дирижёра, зал разразился рукоплесканием.

Свет быстро погас. Оркестр, без всяких дирижерских поклонов, принялся за увертюру. Пронзительную и тонкую, как скрипичная струна.

Но едва Виолетта успела блеснуть заранее приготовленной слезой умиления, как блеск мужского восхищения из противоположной ложи вмиг высушил её напудренную щёчку.

Несколько лучиков ослепительного блеска мужских глаз достались и Татьяне.

– У вас, милочка, кажется, завелся поклонник, – восторженно зашептала она и легонько толкнула Виолетту в плечо. – Только будьте осторожны. Часто мужчины принимают нас не за то, что мы есть на самом деле.

– Если бы мужчины принимали нас за то, что мы есть на самом деле, они вообще отказались бы нас принимать! – не поворачивая головы, пробормотала Виолетта и, будто бы не понимая причины мужского восхищения, невинно порхнула накрашенными ресницами.

За одну из ресничек и «зацепился» внешний вид незнакомца из ложи напротив – приятный мужчина в сером деловом костюме, но без галстука, зато и без шейного платка, без материальных проблем, без жены справа, без скучающей провинциальной фотомодели слева, и не без доброй улыбки на чуть полноватом лице. Идеал, не иначе!

Приятный мужчина поклонился. И Виолетта, сама не понимая, как такое могло случиться, кивнула в ответ.

«Совместимость! Идеальная совместимость, только и всего!» – скажет позже Вадим. Но это позже, а пока…

И в тот же миг, обрадованный мужчина от счастья, чуть не запрыгал в своем кресле и весь засветился – хоть вешай под плафон вместо люстры.

Выставив перед собою ладонь с растопыренными пальцами, он быстро коснулся указательным пальцем другой руки сначала среднего пальца, затем большого, за ним – мизинца, прочертил в воздухе вертикальную черту, воткнул над нею точку и, поджав губы, в восхищении покачал головой.

Виолетта знала правила этой игры. Средний палец указывал на букву «В», большой – на «А», мизинец – на «Д», воздушная черта означала латинскую «i»…