Чтение онлайн

– Полегче, приятель! – Вадим сделал вид, что встает со своего места. – У нас за такое в морду бьют!

Пришла очередь Жан-Клоду хлопать в ладоши.

– Не надо конфронтация! – сказал он. – Арм-рестлинг! Арм-рестлинг! Я ошень люблию спорт.

– Перестань! – испугалась Татьяна. – Они не шутят! Еще немного и они подерутся!

Взбешенный Борис скинул смокинг и, согнув в локте жилистую правую руку, опустил её на стол.

– Я готов! – под тонкой тканью его белой рубашки отчетливо обозначились выпуклые бицепсы и накаченные грудные мышцы.

Вадим остался в пиджаке. Уперев свой локоть в поверхность стола, он вложил свою пухлую ладонь в крепкую ладонь Бориса и произнес: «Поехали!».

– Придурки! – возмутилась Виолетта. – Может, хотя бы из вежливости, спросите меня?

Но её не спросили. И схватка началась.

Для начала со стола чуть съехала скатерть, и на пол полетели и благополучно разбились две тарелки. Затем на плече рубашки Бориса звучно разошелся шов, а на лбу Вадима выступили крупные капли пота.

Услышав звон разбитой посуды, два официанта одновременно рванули на выход. Вероятно за штатным вышибалой. А метрдотель прошел на кухню. Вероятно за сковородой.

Одним словом, напряжение не ослабевало ни на секунду.

– Ставлю на Вадима! – произнесла Татьяна и нервно хихикнула.

– Мерси, мадам Миро, – сквозь стиснутые зубы процедил Вадим. – Ваша поддержка как нельзя кстати.

Вадим издал едва уловимый обыкновенным слухом стон и о! чудо, рука Бориса миллиметр за миллиметром начала опускаться к поверхности стола. Как ни пыжился Борис, как ни старался – до его поражения и унижения оставались считанные секунды. Поняв это, он ослабил хватку правой руки, а кулаком левой руки вероломно двинул в челюсть противника.

Но Вадим увернулся. Как будто знал заранее, что именно так всё и произойдёт. Мало того, он резко дернул правой рукою, зажатой в ладони Бориса, и подавшийся вперед Борис по инерции налетел носом на собственный кулак.

Белая ткань его рубашки обагрилась пятнами крови. Борис вскочил, вцепился обеими руками в горло Вадима, но тут подоспели сотрудники службы безопасности и схватили обоих за руки.

– Ничья! – повернувшись к Виолетте, произнесла Татьяна. – Первый приз не достаётся никому. Так что, пойдемте, Виолетточка, мы довезем Вас до дому.

Уходя, Виолетта оглянулась. Вадим смотрел на неё и во всю улыбался.

– И чего это он так радуется? – с досадой буркнула себе под нос Виолетта. – Вот ты себя и выдал! Счастлив тот, кто любим. Кто любит, тот грустит. Грустит, понимаешь? А ты!

И Виолетта взяла да и расстроилась. С чего бы это?

Всю дорогу от ресторана до дома Виолетты чета Миро бурно обсуждала поведение двух вполне воспитанных людей. Виолетта молчала. Она была в растерянности. Не каждый день из-за тебя мужчины устраивают драку. В итоге: уже открыв дверь в свой подъезд, она обнаружила, что её злосчастный клатч остался в такси, и это такси вот-вот уедет.

Так и оставив дверь в подъезд раскрытым нараспашку, Виолетта побежала назад к такси.

– Может проводить до квартиры? – предложила Татьяна, подавая забытый клатч. – Поздно уже, да и по подъездам шныряют всякие поганцы.

Виолетта вежливо отказалась, сославшись на то, что со всеми местными «поганцами» она знакома с малолетства.

Но, открыв входную дверь, она немного пожалела о своем отказе. Свет во всем подъезде то загорался, то гас, а кнопка лифта была выпачкана какой-то дрянью. Виолетте стало немного не по себе. Но куда деваться бедной девушке?

Собравшись духом, она шагнула в подъезд, металлическая дверь за ней захлопнулась и о! ужас, свет в подъезде совсем погас. Мало того, ей показалось, что в кромешной темноте кто-то невидимый коснулся рукава шубки, а по её озябшим пальчикам скользнуло что-то вроде паутины. Затем послышался звук, похожий на посвистывающее змеиное шипенье.

На своем четвертом этаже Виолетта оказалась быстрее самого быстроходного лифта в мире. Провернула дрожащими пальцами ключ в замке, впрыгнула в прихожую, лязгнула металлической задвижкой, щелкнула выключателем и… прыснула счастливым смехом.

– Вот дура! – громко произнесла она, сняла шубку, повесила шубку на плечики, а плечики на вешалку. – Входишь в подъезд каждый день и ничего. Но стоит связаться с разного рода «можно мы вас проводим?», тут же начинается приступ паранойи.

Виолетта скинула тесные туфли, выключила в прихожей свет и прошла в ванную комнату.

Пол в ванной комнате был с подогревом, и прикосновение ступней к теплым плиткам совсем успокоило, испуганную было, Виолетту. Из шкафчика она вынула ватные диски для снятия макияжа, подошла к зеркалу, взглянула на свое отражение. Лицо, как лицо. Немного погасло от усталости, но глаза-то светятся. И светятся ещё как!

– Как у Вадима, – вдруг произнесла она и удивилась. – Нет, Виолетточка! У твоего Вадима очень несерьёзный вид!

И тут вновь вспомнилась фразочка из одной комической пьески одного несерьёзного автора: «Для женщины не важен серьезный вид ухаживающего за ней мужчины. Важна серьёзность его намерений».

– И все равно я не отношусь к нему серьезно! – Виолетта, вместо того чтобы снять макияж, подкрасила помадой губки. – Вадим, как все несерьёзные люди, «клюнул» на то, что этим вечером я хорошо выглядела. И весь секрет.

Но вновь несерьезный автор несерьезной пьески, сложив губы трубочкой, эдаким змеем-искусителем, нежно подул в её маленькое ушко: «Женщина должна хорошо выглядеть только перед теми, к кому она относится совсем несерьезно. Серьезным людям, как правило, нет никакого дела до её внешнего вида».

– Но так сразу нагло предлагать руку и сердце… – она кокетливо надула подкрашенные губки. – Мог бы для начала предложить мне свою дружбу.

«Мужчины! – тут же предостерег несерьезный автор несерьезной пьески. – Никогда не предлагайте дружбу ни одной женщине, иначе она подумает, что ни к чему другому вы уже не способны».

– Знаю, знаю! – радостно согласилась Виолетта. – И все же его бешеный напор мог испугать кого угодно, даже…

За дверью раздалось едва уловимое, но уже хорошо знакомое посвистывающее змеиное шипение. В испуге Виолетта опустилась на край ванны и замерла.

Но змеиное шипение и не думало прекращаться.

Пока она приходила в себя, к свистящему шипению прибавился постукивающий металлический стук. Как будто невидимый злодей, в своём злобном предчувствии, лезвием одного острого ножа стучал о лезвие другого, не менее острого ножичка.