Чтение онлайн

Полина, проклиная себя, бегала по клиникам, будто пытаясь наверстать свою прежнюю глупость и нерасторопность. Врачи разводили руками — ничего обещать не можем, время упущено, состояние тяжёлое. Постепенно она нашла определенные возможности, но перспективы были туманными, методы лечения — экспериментальными, мало еще изученными. Полине удалось вымолить, буквально выплакать у врачей включение Артема в новую опытную программу, но всё равно на это требовались значительные деньги. Программу реализовывали в Сибири, надо было ещё доехать туда, сына брали в клинику при институте, Поле же надо было три месяца где-то жить и на что то себя содержать. Плюс дополнительные медикаменты, и многое другое для Артёма — лечиться дело затратное.

Она искала деньги отчаянно и настойчиво. Работать она не могла: Артём нуждался в постоянном присмотре и был без неё совершенно беспомощен. Тем более, что к его обездвиженности последний год добавились еще и эпилептические приступы. Они, конечно, получали пособие, но скопить с этих денег ничего не получалось — все уходило на текущую жизнь. Никакой надомной работы Поля себе найти не могла, так что ситуация казалась безвыходной.

И тут, как ей показалось, появился шанс на спасение. Местная газета написала статью об одиноких мамочках с детьми-инвалидами. В частности, и о Полине с Артемом тоже. И нашелся добрый человек, местный бизнесмен, который пожалел её, разыскал ее и дал денег: его дочь страдала тем же заболеванием и он хорошо знал, что это такое и как трудно растить такого ребенка. Сто тысяч, его подарок, — это была примерно треть необходимой им суммы. Но треть — это лучше, чем ничего.

И тут подвернулся Матвей и его «Фонд роста ваших капиталов». Рассказала Поле про него соседка, которая тоже отнесла туда свои небольшие сбережения. Полина сходила, послушала девушку-консультанта, та твердо обещала Полине, что её вложенные сто тысяч уже через два месяца превратятся в три сотни тысяч отличных, полновесных российских рублей. Ей бы насторожиться в этот момент, вооружиться здравым смыслом, или уж хотя бы посоветоваться с кем-то сведущим. Но сумма из тройки и пяти нолей светилась перед её мысленным взором ярким светом, мигала, переливалась разноцветными огоньками, а на её фоне бегал и играл совершенно здоровый Артем. Да и не было вокруг неё тех, с кем можно было бы это обсудить. И она дрогнула.

Маша шла рядом с Полей, слушала её и думала о том, что вряд ли кроме сочувствия она сможет чем-то помочь этой маленькой несчастной семье. Что можно сделать? Поговорить с Матвеем? Но исход этого разговора очевиден — хорошо, если просто высмеет и хотя бы выслушает, не более того. Написать заявление в милицию? Но перспективы такого дела туманны, это было понятно даже не имеющей специального образования Маше — ведь Полина сама, добровольно отнесла свои деньги в фонд. Даже если правоохранительные органы и найдут там признаки мошенничества, возбудят против Матвея уголовное дело, то тянуться оно будет очень долго. Ведь там же не одна Поля пострадавшая. Столько времени у Полины и Артёма нет.

Как тяжело дается собственное бессилие, даже просто — его осознание! Даже времени на то, чтобы вмешаться в ситуацию с Полиной, у Маши нет: ей остались считанные дни до госпитализации. Неужели это всё, выхода нет, тупик? И у Артёма, это маленького джентльмена, готового вступиться за мать, даже сидя в инвалидной коляске, нет никаких шансов на выздоровление?! Слезы душили, сердце колотилось о рёбра, от обиды и отчаяния перехватывало дыхание.

— Поля, вы дайте мне свои координаты, пожалуйста. Я не уверена, что смогу вам помочь. Но я постараюсь хоть что-то сделать в этой ситуации. Я ещё не знаю что. Я буду про это думать. Честно, вы меня очень взволновали вашей историей и прямо сейчас ничего дельного я не могу вам сказать. Но я успокоюсь, подумаю и что-нибудь обязательно придумаю, верьте мне!

Полина горько усмехнулась.

— Да ладно вам. Я же всё понимаю. Спасибо, конечно, что слушаете, сочувствуете, сопереживаете. Но, похоже, нам с сыном надо просто принять неизбежное.

В этот момент у Маши зазвонил мобильный телефон. Илья.

— Да, Илья, я слушаю.

— Маша, мы сейчас едем в офис к Матвею, надо посмотреть ряд документов. Вы, я так понимаю, уже едете на свое интервью?

Маша решила не вдаваться в подробности.

— Да, уже подъезжаю к больнице.

— Отлично. Тогда я жду вашего звонка. Потом я вас заберу и будем возвращаться.

Маша простилась с Полиной и Артёмом, ещё раз на прощание пообещав, что постарается что-то придумать. Уточнила у нее адрес больницы, где была назначена встреча с Маратом, та оказалась совсем недалеко. И быстрым шагом отправилась туда, время уже поджимало.

* * *

Марат уже ждал ее в холле больницы. Поговорить решили в небольшом кафе на первом этаже. По причине жаркой погоды и отсутствия там кондиционера, оно было практически пустым. И врачи на перерыве, и больные с посетителями — все предпочитали проводить время на улице, в окружавшем больницу старом парке, где было уютно и относительно прохладно от старых лип, из которых он состоял.

Трудный вопрос вы мне задали, Маша. Да, я считаю наш с Катей брак весьма удачным. Что такое «удачный брак» в моем понимании? Это отсутствие обманутых ожиданий. С этой точки зрения я счастливый муж. Не всё, конечно, сбылось из того, на что я рассчитывал. Моя главная тревога на сегодняшний день — то, что у нас с Катей нет детей, и заводить их она не планирует. Занята построением какой-то мифической карьеры. Вы, я знаю, уже говорили с ней, наверное, понимаете, как далеко то, что она делает, от реального строительства этой самой карьеры.

Катя — она такой большой ребенок, так и не выросший еще, хотя ей уже почти 30 лет, у моей мамы к этому возрасту уже трое детей было. Но я не давлю на нее. Детей надо заводить не потому, что «так положено», а потому, что хочется и чувствуешь, что готов, что хочешь быть родителем. Катя и не готова, и не хочет. И я, в общем, уважаю её за то, что она трезво смотрит на вот это всё. Хуже было бы, если бы родила мне в угоду, а потом кочевал бы ребенок между мамками и няньками. Знаете, ребенок куда тоньше мужчины чувствует любят его или нет, мужчину-то как раз можно обмануть. А детей и собак — поди, попробуй.

Жена из Кати, строго говоря, так себе. Ну, вы дома у нас были, думаю, всё видели. То, чем традиционно должна заниматься женщина — дом, кухня, дети — её не интересует, ей это скучно. По крайней мере, сейчас. И будет ли когда-нибудь интересовать — не знаю. Но мне много и не нужно, зарабатываю я нормально, а деньги, как вы понимаете, помогают нивелировать ряд бытовых неудобств, по крайней мере, частично.

Я, наверное, плохой муж. Во-первых, я старый, ну, относительно, конечно, у нас 10 лет разницы с Катей. Во-вторых, я человек одной идеи и страсти — медицины. Я живу там, моё сердце и мозги тоже там, именно она, медиина, заводит меня больше всего и больше всего меня интересует. Фанатик, если хотите. Я ведь потому и в брачное агентство обратился. Родители запилили, женись да женись. И началось вот это, знаете, наше традиционное — поиски невесты, подсовывание мне фото, приходы в гости — якобы случайно — незамужних девушек, как только я к ним приезжал. А я хотел в жены русскую девушку. Ну, или, как минимум, местную, москвичку. Они мне нравятся: свободные, дерзкие, независимые. Мне с такими интересно, именно они меня, как мужчину, «цепляют».

Оно ведь как с Катей у нас было? Вы нас хоть и знакомили, но, может, не помните именно нашу историю. Да и встречался я с девушками-претендентками без вас. Она четвертой была кандидаткой. Три первые девушки были хорошими, но вот как-то не удержали моего взгляда. А вот с Катей мы как то зацепились друг за друга. Первый раз в кафе встретились, на нейтральной, так сказать, территории. Вроде ничего девушка, симпатичная, неглупая. Я её на второе свидание пригласил, меня коллега позвал на свой юбилей, все парами собирались быть, а мне одному вроде как и не очень удобно было в одиночку. Я её с собой позвал.