Чтение онлайн

Договорить она не успела — Лекс, не дав ей ни секунды на деловые речи, наклонился и быстро поцеловал её. Губы коснулись её с теплом и лёгкой насмешкой.

— Моя любимая трудоголичка, — прошептал он в её губы, — даже в праздник не может забыть о работе.

Лера улыбнулась, мягко поглаживая пальцами лацкан его пиджака.

— Нас, наверное, уже все заждались, — шепнула она.

Но Лекс не двинулся с места. Вместо этого он легко, как будто она невесомая, поднял её и усадил на край стола, обвив руками за талию.

— Подождут ещё немного, — спокойно сказал он и закрыл глаза, прижимаясь лбом к её щеке.

Он просто держал её, слушал, как она дышит, чувствовал тепло её тела — и не хотел никуда торопиться. Два месяца. Всего два месяца после росписи, а будто прожили целую жизнь. Насмешки, шутки, долгие разговоры за чашечкой кофе, молчание, которое больше говорило, чем слова. Они были вместе — и он чувствовал это каждой клеткой.

Она с её упрямством, порой невыносимым характером, эмоциональными вспышками и удивительным умением разбираться в людях. Он любил её. Безусловно. Без повода. Просто — потому что она есть.

С тех пор, как Лера в последний раз увидела свою семью, в ней будто расправились крылья. Она больше не выглядела сгорбленной под тяжестью чужих ожиданий. Её плечи были расправлены, взгляд — уверенным, голос — спокойным. Она стала дышать иначе. Спать иначе. Смеяться чаще.

И да, она была по-настоящему счастлива. Это было видно.

Лекс наклонился, прижимаясь губами к её шее, оставляя лёгкие поцелуи. Лера дернулась и захихикала:

— Щекотно, — прошептала она, мягко отстраняясь, но не слишком настойчиво.

Он усмехнулся, не отрываясь от неё, и с чуть ленивым вздохом проговорил:

— Придется всё-таки немного поделиться твоим вниманием. Гости, как-никак.

Лера покачала головой, улыбаясь. Он взял её за руку, сжал её пальцы в своих — крепко, спокойно, как будто ещё раз напоминая: он рядом.

Они шли по коридору, их шаги гулко раздавались по мраморному полу, обрамлённому светильниками с тёплым свечением. Темные тона стен и бронзовая фурнитура делали пространство элегантным, почти камерным, но не холодным.

Лера смотрела вперёд, но мысли её блуждали в прошлом. Всё изменилось в тот день, когда она впервые встретила Лекса Шейдона. Тогда, на тендере, когда он появился — уверенный, спокойный, ироничный. Всё было как в череде случайных решений, но каждое приближало их друг к другу.

Он сделал невозможное: не только завоевал её доверие, но и показал, что любовь — это не контроль, не требование, не боль. Любовь — это когда можно просто быть собой. Когда тебя выбирают, не потому что ты удобна, а потому что ты — это ты, без масок, без интриг, такая, какая есть.

Теперь они шли вместе. Бок о бок. И будто бы шли так с самой первой встречи. Как будто всё в её жизни вело её именно к нему.

Они вышли на лестничную площадку. Внизу раскинулся зал, украшенный сдержанно, но элегантно: светлый текстиль, живые цветы, тонкие арочные гирлянды из ламп. Интерьер словно сиял мягким теплом.

Люди повернулись, взгляды устремились вверх. На Леру. На Лекса. На ту самую пару, которая сейчас стояла на вершине лестницы, держась за руки.

И в этот момент Лера вдруг поняла: она больше не чувствует страха. Она чувствует уверенность. И — любовь.

***

В роскошном банкетном зале, украшенном с утончённым вкусом, царила праздничная, почти сказочная атмосфера. Высокие своды потолка терялись в мягком свечении хрустальных люстр, а полированное дерево пола отражало золотистый свет, будто сам вечер сиял от радости. Повсюду были свежие цветы: белоснежные лилии, нежные розы, воздушные ветви эвкалипта — они наполняли воздух тонким ароматом, создавая ощущение весеннего сада в самом сердце величественного дома.

Гости начали собираться вскоре после захода солнца. Макс стоял у окна, чуть в стороне, сдержанно улыбаясь, но в глазах светилось настоящее счастье за Леру. Рядом была его мать — Оксана, элегантная женщина в неброском, но со вкусом подобранном наряде. Она осматривала убранство зала с одобрением, поправляя прядь волос, и при каждом взгляде на Леру глаза её наполнялись теплотой. Бабушка Макса — Римма Викторовна — уверенно обосновалась в центре внимания. В своём голубом костюме с жемчужными пуговицами и неторопливым достоинством она излучала ту самую харизму, которая без слов устанавливала порядок.

Самюэль, отец Лекса, держался сдержанно, но с достоинством — в идеально сидящем костюме, с тростью в руке, он неспешно общался с Риммой Викторовной, время от времени чуть наклоняясь вперёд, словно вслушиваясь в её советы. Несмотря на разный жизненный путь, между ними сразу возникло редкое, взрослое взаимопонимание.

Тем временем Рихтен, младший брат Лекса, сиял от гордости. Он ходил вокруг Леры кругами, будто скульптор, любующийся своим произведением. Сшитый им дизайнерский костюм — нежно-персиковый с тонкой золотистой вышивкой по краю — сидел на Лере безупречно, подчёркивая изящность её фигуры и одновременно создавая образ мягкой силы.

— Я ведь говорил, будет идеально, — довольно проговорил он, поправляя лацкан пиджака Лексу и взглянув на старшего брата с многозначительным прищуром.

— И не спорю, — кивнул Лекс с ухмылкой, глядя на Леру, в чьих глазах отражался свет люстр и нечто куда большее — уверенность, покой, и, наконец, счастье.

Они подошли ближе к отцу. Самюэль протянул Лере руку, и, когда их пальцы соприкоснулись, он чуть склонил голову:

— Моя дорогая, поздравляю вас от всей души. Этот дом… — он оглянулся по сторонам, — …всегда был слишком пуст. А теперь он наполнен смыслом.

Рядом Римма Викторовна тут же подхватила:

— Да чтоб вы были счастливы, как молодые берёзки весной. Чтобы вместе и в радости, и в трудностях — и всегда рядом, слышите?

— Благодарю вас, — Лера чуть смущённо улыбнулась, опуская взгляд, но пальцы Лекса мягко сжали её руку, и она снова посмотрела вверх, уже спокойнее.

Самюэль внимательно всмотрелся в лицо невестки, словно хотел запомнить каждую черту:

— Знаешь, — начал он негромко, почти доверительно, — родители многое дают нам, но ты... несмотря на то, что жизнь к тебе была не самой ласковой, — он сделал паузу, — ты выросла настоящим человеком. У тебя есть стержень. Это видно.