Чтение онлайн

— Да, Ваше императорское величество. Но вот только я не пойму, как могла Данирисия написать это письмо, — он протянул лист. Увидев вопросительный взгляд Императора, нахмурился. — К этому времени, как было написано это письмо, она была уже мертва, а мертвые писать не умеют. Ее казнили.

— Что ты сказал? — Император замер. — Когда казнили? Почему? И почему мне об этом никто не доложил?

— Как почему? — удивился казначей. — Разве Ваш секретарь не сообщил об этом? Еще декаду назад до нас дошло известие, что Мария вместе с Егероном прибыли в Южную провинцию, помогли законному правителю вернуть трон, навести порядок, а также сделали невозможное — вновь вернули воду в города. Это было больше месяца назад. А Данирисия и ее сын были казнены по приказу Гурамира. Хм, странно, — покачал головой казначей. — Ваш секретарь мне говорил, что сам обо всем доложит Вам, даже запретил министрам сообщать об этом. Как сказал Мартинс, он хотел сделать вам сюрприз к празднику Светлых богов, сообщить эту прекрасную новость.

— Что еще скажешь мне? — в глазах Императора заклубилась гроза.

— То, что когда Мартинс пришел ко мне с последним письмом от имени Данирисии, я сказал ему, что никаких денег он по нему не получит. Пусть напишет новый правитель.

— Как ты можешь все это объяснить? — Император указал на письма.

Казначей нахмурился.

— Мне кажется, что я знаю, кто желал нас обмануть. Не хотел я верить в то, что мой помощник подлец, но получается, что я был слеп. Идемте.

Казначей решительно поднялся, собрал все письма и вышел из своего кабинета. Император следовал за ним. И тоже, как казначей, он не хотел верить в то, что его предал тот, кому он доверял все это время. Они дошли до комнаты, где находился помощник казначея. Мужчина поднялся из-за своего стола и резко побледнел когда Император и казначей вошли.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — казначей подошел к своему помощнику и положил перед ним письма Данирисии.

— Прошу, не казните меня, — пролепетал мужчина. Его бледное лицо стало еще белее. — Я не хотел. Это он меня уговорил. Сказал, что никто никогда не узнает. Прошу, простите меня.

— Кто? — потребовал Император.

— Ваш секретарь. Он приносил мне записки, в которых вы приказывали отправить деньги в Южную провинцию, говорил, что Вы лично поручили ему проследить выполнение Вашей воли. Я лично давал ему деньги, чтобы Мартинс сам отправил их с надежными людьми.

Его слова звучали так неубедительно, что Император поморщился.

— Ты будешь казнен, — проговорил Император.

Помощник казначея упал на колени.

— Говори, — приказал Император. — Говори все, что тебе известно.

— Несколько лет назад ко мне подошел Мартинс, — торопливо начал помощник дрожащим голосом, — принес бумагу, где Вашей рукой было написано «выдать на нужны элиры Данирисии пятьсот золотых». Но незадолго до этого я уже выдал ему пять тысяч золотых, мне это показалось подозрительным. Но Ваш секретарь убедил меня, что от нее пришло новое письмо, так как тех денег не хватило на нужды голодающих. Я понял, что это письмо было поддельным и сказал об этом. Мартинс тогда только усмехнулся, сказал, что казна не обеднеет и уговорил меня подделать подпись казначея, чтобы отвести от нас подозрение. После этого я достал из хранилища пятьсот золотых, из которых Мартинс оставил мне сто, остальные забрал себе.

Император слушал вора и сжимал кулаки. Он вызвал стражей, приказал помощника казначея увести в темницу, потом вместе с казначеем отправился в свой кабинет. Мартинс все сразу понял и не сопротивлялся, когда к нему подошли стражи и схватили его.

Он жалел только о том, что не смог попользоваться теми деньгами, которые вместе с помощником казначея похищал последние три года. Они были надежно спрятали в его комнатах во дворце. На эти деньги он собирался жить на старости, купить себе богатый дом, завести молодую красивую любовницу, чтобы все завидовали ему.

Еще какое-то время назад он радовался, что ему удалось провернуть аферу и получить деньги по поддельным письмам от имени Данирисии, которые сам же и писал. Такое же он решил проделать, прикрываясь именем Марии. Подделав первое письмо, он вместе с помощником казначея взяли из казны тысячу золотых. Через две декады он решил снова воспользоваться проверенным способом. Но ему не повезло. Когда он пришел к помощнику казначея, в его кабинет вошел сам казначей, увидел «письмо Марии» и потребовал завизировать его у Императора. Он мог бы прийти позже к помощнику и закончить начатое, но знал, что казначей все запомнил и будет интересоваться о письме, будет проверять. Пришлось идти к Императору. Мартинс был уверен в успехе своей аферы, Император подписывал все, что он приносил ему. А еще у него мелькнула мысль, что в очередной раз сможет настроить Вадимириса против этой самозванки, тем более что последнее время тот был увлечен новой фавориткой. Поэтому он спокойно положил перед Императором «письмо Марии», но тот вдруг отказался визировать его. Этого Мартинс не ожидал, поэтому испугался, когда Император не отдал ему фальшивое письмо, однако чуть позже решил еще раз испытать судьбу, подделав новое письмо, по которому хотел получить две тысячи. Но Император разозлился и скомкал бумагу. Позднее он заходил в кабинет к Императору в отсутствии последнего, но найти это письмо не смог. Страх, что Император узнает о его обмане, поселился в его душе. И стало еще страшнее, когда Император заявил, что сам отправится в Лабаленк, чтобы все узнать на месте. Допустить этого он не мог. Мартинс бросился к фаворитке Вадимириса, пытался убедить ее отговорить Императора от поездки, но та только посмеялась над секретарем. Он сам пытался убедить Императора, что ехать в Лабаленк не стоит. Оставались сутки до отъезда Императора. Мартинс решил, что как только кареты Императора выедут из города, он соберет свои вещи, деньги и уедет так далеко, чтобы его не смогли найти. Но не успел.

Когда его вели в темницу, он шел молча, не сопротивлялся. Император никогда не простит ему обман, не посмотрит, что Мартинс служил ему верой и правдой. Ну подумаешь, что иногда делал то, о чем его просили за очень достойное вознаграждение — давал Императору только те письма, которые Вадимирис должен был увидеть или прятал те донесения, которые тот никогда не должен был прочитать. Одно из таких донесений от Егерона об аресте старого примара Лабаленка он уничтожил по просьбе одного знатного вельможи, от которого получил весьма крупную сумму. От этого же вельможи он получал золото за то, чтобы спрятал от Императора сообщения нового примара о том, что в город вернулась вода и налажены новые торговые контакты, и что это все случилось благодаря Марии. И никогда бы не сообщил Императору, что помог сбежать старому примару Лабаленка, подделав указ от имени Императора о его немедленном освобождении, за что получил пять тысяч золотых.

Оказавшись в темноте камеры, Мартинс достал из рукава припрятанный флакон с ядом и выпил его.

Когда Императору доложили о смерти секретаря, нахмурился. Он так и не успел выяснить у него о письмах Марии. Он качал головой, ругая себя, что не спросил о них у казначея.

Утром в день отъезда Император вызвал к себе казначея, на которого возложил всю ответственность на время своего отсутствия. Больше ни на кого надеяться он не мог, подозревал каждого. Только казначей, который в свое время принес клятву на крови и служил императорской семье долгие годы, был верен словом и делом. Какое-то время Вадимирис объяснял казначею, какие вопросы необходимо решить в ближайшее время, на что не обращать внимание. Когда все было сказано, Вадимирис спросил:

— Скажи, когда и какие суммы ты выдал Марии?

— Марии? — казначей удивленно посмотрел на Императора. — Она не получила у меня ни медяка. Та сумма, которую Вы приказали подготовить к ее отъезду, так и лежит в моем личном хранилище. Ко мне тогда пришел Мартинс, который потребовал дать эти деньги ему, чтобы он передал их Марии, но я отказал, сказал, чтобы она сама пришла за ними. Никаких денег я не отправлял ей.

Император достал письмо Марии, положил перед казначеем на стол. Тот внимательно прочитал его, покачал головой.

— Да, я видел его, но никаких денег по нему не отправлял. Я сказал Вашему секретарю, чтобы он поставил на этом письме Вашу визу. Ваш секретарь больше не подходил ко мне с этим письмом или Вашими записками о необходимости отправить элире Марии деньги. Думаю, что об этом надо спрашивать у моего помощника. Мне об этом ничего не известно.

В мрачном расположении духа Император занял место в дорожной карете. Сидящая напротив него Лерания пыталась выяснить у мужчины, чем он так расстроен. Впервые за последнее время Император проигнорировал свою фаворитку. Она обиделась и дулась по самого вечера, пока они не приехали в какой-то город, чтобы остановиться на ночь. Их встретил глава города, который с радостью предложил свой дом в распоряжение Императора и его свиты из советников, министров и их женщин, которые отправились с ним в Лабаленк. Процессия из двенадцати карет растянулась на добрых два аккарта. Женщины капризничали, требовали остановиться каждый час то в туалет, то поесть, то кого-то укачало. К вечеру Император просто пылал гневом, что эта поездка превращается в настоящую пытку. Отвратительного настроения ему добавила первая истерика Лерании, которая отказалась ночевать в комнате, которую им выделили, девушка заявила, что комната недостаточно хороша для нее. С трудом Вадимирису удалось успокоить ее и пообещать, что когда они приедут на виллу, у нее будет самая роскошная комната.

На следующее утро Вадимирис первым собрался, приказал слугам приготовить ему карету и отправился дальше, не дожидаясь всю свою свиту. Лерания была недовольна, что карета с ее вещами и служанками останется где-то позади них. Однако Вадимирис обещал, что ее карета скоро догонит их. Когда Лерания замолкала, Вадимирис начинал думать о Марии, деньгах, которые она так и не взяла с собой, о предательстве Мартинса. И очень хотелось узнать, что она такого устроила в Лабаленке, раз уж на нее пожаловался министр, который почему-то отказался ехать вместе с Императором. Все это очень не нравилось Вадимирису. Он приказал вознице поторопиться, чтобы скорее добраться до виллы. Лерания почти всю дорогу высказывала ему свое недовольство, что он больше не уделяет ей внимание. Ее нежное прикосновение заставило Императора забыть о неприятностях.