Чтение онлайн

Я рассмеялась, вдруг почувствовав в душе необычайную легкость. И Ксюха смеялась вместе со мной, – и спасибо ей!

– И самое главное – ты его любишь! – закончила она свое «адвокатское выступление».

– Не то слово! – с чувством воскликнула я.

– Вот и не маринуйся в своих надуманных заморочках.

– Не буду, - кивнула я радостно.

– И не слушай никого! Любишь – люби на полную катушку!

И правда, что же это я? Просто удивительно, как вчерашняя ситуация перевернула мое сознание! Хотя и причина ясна – какой стресс! Не люблю я, когда жизнь висит на волоске, - как моя, так и моих близких. Да и не только я, но и Вовка тоже подвергся этому психологическому перевороту, да так, что, похоже, его это сломало. Сколько-то времени понадобится ему, чтобы оклематься? А я и не знала, что Вовчик может быть такой истеричкой!

Хотя… каких только метаморфоз не претерпевает – да чья угодно! – личность в состоянии влюбленности! Какая внутренняя борьба порой раздирает меня с момента встречи с Андреем – как в первую встречу в Ростове, так и во вторую, в Москве. Сейчас, когда я рядом с ним, я уже и не представляю, на какие решительные шаги способна во имя нашей любви.

Ксюня ушла, сославшись на срочную необходимость купить зимнюю куртку и сапоги, а то ноябрьская стужа уже не оставляет поводов надеяться, что с этим делом можно протянуть еще недельку. Я вызвалась составить ей компанию, но она пояснила, что разгуливать торговым центрам не намерена: схватит первое попавшееся и поедет поскорее домой – скоро начнется ее любимый сериал. Я же осталась, чтобы поработать пару часиков над учебником.

Так что я водрузила на стол ноут-бук и забарабанила пальцами по клавишам. Скосив глаза на назойливо мозоливший взгляд предмет на столе, я поняла, что это пудреница – Ксюня забыла. Пальцы машинально продолжали набирать текст, одновременно с оформлявшейся в голове мыслью, что надо позвонить подружке, пока она еще далеко не ушла. Но в то же мгновение на стул напротив меня опустилась тень.

– Вернулась, растеряша? – улыбнулась я и подняла глаза от экрана.

Я так и застыла, с прямой спиной, пальцами, замершими над клавиатурой и только улыбка судорожно стекла с лица, с трудом расслабляя мышцы вокруг рта и одновременно напрягая все остальные мышцы лица разом. Настроение страшно испортилось, потому что за моим столиком сидел Кирилл Артемьев собственной персоной, в шикарном деловом костюме, седоватый, серьезный и строгий, с холодными серо-голубыми глазами, окруженными сетью морщинок, которые предавали ему экстра-солидности, однако и говорили о том, что он все же иногда улыбается. Вот, например, как сейчас – хитро и насмешливо, будто что-то задумал и нашел замечательного исполнителя грязной работы в этом замысле.

– Какой замечательный день, - произнес он скорее с мрачным торжеством, нежели с вежливой учтивостью.

Хотя, откуда ему знать, что это такое!

– Кто бы мог подумать! Сама женщина Сокола, какая честь! – он окинул меня – насколько было видно из-за ноут-бука и стола, покрытого длинной скатертью – оценивающе, хозяйским и насмешливым взглядом. – А что одна, без охраны?

– Вас моя охрана не должна волновать, - едко ответила я, за считанные минуты налившись ощущением острой неприязни к Артемьеву.

– Да разве я спорю? – расслабленно и вальяжно откинулся он спиной на спинку стула. – Пусть за это Андрюха переживает. Как-никак это его прямая обязанность – ограждать своих близких от опасности. Хотя, исходя из вчерашнего инцидента и твоего свободного перемещения по городу, жену он охраняет довольно скверно.

– О, ну к чему эта навязчивая опека? – нарочито прищурилась я. – Я думаю, что вчерашний сюрприз у дверей вашего клуба ясно показал, что с охраной и заботой о моей безопасности у нас все в порядке. А вы, собственно, что-то хотели? У вас есть ко мне какие-то вопросы? С удовольствием отвечу, но хочу напомнить, что самой исчерпывающей информацией я владею разве что в области филологии.

– Я знаю, - прошипел надменно Темыч, взгляд которого стал очень жестким при высказывании о «подарочке». – Я вот, даже хотел пристроить сына в МГУ на филфак, веришь?

– Какое совпадение! – ядовито «обрадовалась» я. – И вот удивление: и у отъявленных подлецов есть любимые чада! Сколько же сыночку?

– Было бы двадцать три, если бы твой муженек не грохнул его три года назад, - жестко отчеканил он.

– Бывает, - сухо отреагировала я, не дрогнув, хотя это и оказалось для меня новостью.

Артемьев вдруг почти добродушно усмехнулся.

– Все-таки немного странен союз научного деятеля и законченного отморозка.

– Андрей не отморозок, - процедила я сквозь зубы.

– Деточка, ты давно ли его знаешь? – с видом крайней осведомленности ухмыльнулся он.

– Достаточно. И достаточно близко, чтобы судить о его характере и не слушать клевету из уст его злейшего врага!

– Ух ты! – иронично засмеялся самый этот враг. – Не в бровь, а в глаз! Люблю прямолинейных людей.

Я ничего не ответила, только не сводила неприязненного взгляда с Темыча.

– Я тут немного понаблюдал за твоей работой, за твоей научной деятельностью, - вдруг сказал он уже без улыбки.

– Мне не льстит интерес со стороны вашей неуважаемой персоны.

Темыч расхохотался:

– Кажется, я начинаю понимать, почему Сокол повелся на тебя!

– Он не повелся, а влюбился!- выпалила я.

– Ну-ну! Не горячись. Уж в чем-чем, а во вкусе на баб мы всегда с ним сходились. Не любим слабохарактерных. Даже Бард в этом от нас отличался, хоть и был авторитетом уважаемым. Царство ему Небесное. Вечно шлюх каких-то цеплял, да проституток. Любил, чтобы они – пусть и притворно – но благоговели перед ним. Женщин он укрощать никогда не умел и боялся их. А мы с Соколом другие.

– Уверена, что это единственная черта, которая вас объединяет!

Артемьев в очередной раз усмехнулся.

– Испугалась вчера? – снова очень неожиданно перевел он разговор на другую тему.

– Не слишком, - гордо вздернула я подбородок. – Шавки твои не доросли до нужного уровня, не внушают страха. Слабаки, одним словом.

Артемьев снова изменился в лице, став ожесточенным.

– Наглая ты баба…

– Девушка! – поправила я, но он сделал вид, что не услышал.

– …Но для тебя же будет лучше, если научишься фильтровать базар. До встречи, - задумчиво произнес он и встал, направившись к своему столику в глубине зала, откуда, вероятно, наблюдал за мной прежде.

Я, слегка озадаченная, чего он, собственно, хотел, сложила руки на коленях, почувствовав, как напряжение, которое сковывало мое тело на протяжении разговора, начинает отпускать.

Понаблюдал он, видите ли, за моей работой! Это что же получается, он вот так вот, неприкрыто сообщает мне о том, что и впрямь установил за мной слежку? Не сам же он «наблюдал», в самом деле!

Кто же меня «пасет»? И почему меня? Какой интерес могу представлять я для Артемьева и его банды? Полагает пытать меня? Думает, что я владею какой-то информацией о Соколе? Хм, если бы его шпион был достаточно внимателен к деталям, он бы наверняка заметил, что я не вникаю в работу мужа: ни касаемо клубов, ни рынка, ни казино. Видать шпион-то сомнительной квалификации!

Посидев еще минут пять перед включенным ноутом и ничего не различая на экране, я захлопнула его и, подхватив все свои вещи и Ксюхину пудреницу, вышла на неприветливо серую улицу и села в машину, которая ярким пятном выделялась на унылом осеннем фоне.

Въехав в ворота загородного дома, я поставила Лексус в гараж и вошла в дом через кухню. Кухня была погружена в полумрак – из холла доставали неверные волны света от настольных ламп под красивыми абажурами, которые стояли на столике при входе. Иван уже давно у нас не работал, поскольку готовку я взяла на себя, и его услуги стали невостребованными; поэтому, в мое отсутствие, свет включать было некому. У Тони тоже выходной. Значит, Андрей дома. Я обнаружила его в кабинете… не в самом лучшем состоянии. Он сидел за столом, обхватив руками голову и упершись локтями в столешницу. Подойдя ближе, я поняла, что он выпивший.