Чтение онлайн

– Андрюш, что-то случилось? – я положила ладонь ему на плечо.

Он никак не отреагировал.

– Ты сегодня рано, - мягко сказала я, взглянув на наручные часы, демонстрировавшие начало восьмого. – Голодный? – я постаралась не задерживать взгляд на бутылке коньяка, стоявшую рядом,- на треть опустошенную.

Он покачал головой, так и не посмотрев на меня.

– Что стряслось? – тихо спросила я, не на шутку взволновавшись, и присела на корточки, чтобы увидеть его лицо.

Наконец он выпрямился, убрав руки со стола, и посмотрел на меня растерянным, но осознанным взглядом.

– Тоню убили.

– Кого?! – не поняла и испугалась одновременно я.

– Тоню. Домработницу.

– Но… - растерялась я окончательно. – Как это так?.. Зачем? Кто?

– Это и мне хотелось бы узнать, - он стиснул правый кулак, лежавший на подлокотнике кресла.

– Не понимаю… Кому это могло понадобиться?

– Еще один хороший вопрос.

– Ты можешь объяснить по порядку? Как так вышло? Это связано… с тобой, или просто бытовуха?

Андрей моргнул и протянул мне руку, я положила свою ладонь на его, и он, потянув меня вверх, усадил к себе на колени.

– Нет, не бытовуха. Ее задушили в подъезде ее дома капроновой веревкой.

– Что за ерунда? Кому могла насолить домработница?

– Пока не ясно. Я как раз думал над этим, пустил ищеек по горячим следам.

– Когда это произошло? – тихо спросила я.

– Днем. У нее выходной сегодня был, она, видимо, из магазина домой возвращалась. А в подъезде на нее напали. Черт его знает, зачем: не насиловали, не били… Просто задушили, и все.

– Может, наркоманы? – предположила я. – Ограбили?

– Нет, все побрякушки и деньги, и мобильный остались при ней. Пакет с продуктами также остался лежать рядом.

– Ты уже что-то узнал?

– Нет, если будет результат, мне сразу позвонят. Но я обязательно разберусь в этом деле и своими руками удавлю урода, который это сделал.

– Да уж, - вздохнула я, вспоминая тихую и неприметную, словно мышка, девушку, которая бесшумно шмыгала по дому то с пылесосом, то с распылителем, опрыскивая комнатные цветы.

– Давно она на тебя работала? – спросила я, загрустив вместе с Андреем.

– Работала? Года четыре, кажется… может, немного больше. Но знал я ее с детства.

– Что? – я удивленно села у него на руках.

– Она мне как сестра… была. Мы жили в соседних комнатах в коммуналке. Я с матерью и отчимом, и она так же – с матерью и отчимом. Мы, правда, не дружили, не общались вообще. Какие у нас могли быть общие разговоры? Мне пятнадцать лет было, а ей пять или шесть… Короче, родители ее не жаловали, я частенько видел, как она тумаков получала и от матери, и от отчима. Ну, например, один раз несла таз с водой в комнату. Сама мелкая, доходная, ручки-ножки трясутся… тянет этот тазик. Ну, не удержала, уронила прямо в коридоре, воду разлила, естественно. Ну, добрые родоки выскочили, оплеух надавали, заставили воду собирать и так далее… Ну, мне, честно говоря, дела до нее никакого не было. Я тогда и внимания не обратил. Да и привык к ругани за стеной. Я со своим отчимом собачился, она – со своим. Чего удивительного? Просто однажды… У нас квартира пятикомнатная была. В одной мы, в соседней Тоня с предками, а по другую сторону коридора – все три комнаты занимала семья – отец, мать, трое детей-школьников и бабка, глухая совсем. Короче, все люди рабочие, на службе пропадали целыми днями; кроме бабки никого днем не было. Кто на работе, кто в школе… Одна Тоня в садике. Вот однажды… Каникулы летние были. Взрослые, как обычно, на работе, я с пацанами по подворотням лазил. И вот… однажды…

Я удивилась: ну сколько можно запинаться на слове «однажды»?

– Пацаны остались меня во дворе дожидаться, я домой побежал, за поджигом, хотели на стройке тир устроить, по мишеням попалить… Забежал в нашу комнатушку, слышу – за стеной крики просто нечеловеческие, плач – Тоня плакала, аж визжала, падало там что-то… Мне вообще-то, пополам было, но я услышал голос ее отчима, он, видать, не на шутку разошелся… Я думал, избивает там малую… Короче, не выдержал, заскочил к ним, а там… не бьет, а…

Я закрыла лицо ладонями, прежде, чем он успел завершить мысль.

– …Насилует… или пытался изнасиловать. Тонька орет, дурдом… Я кинулся на него, уработал его, одним словом, хорошенько, что он еле дышал – столько злости во мне было… Я у Тоньки, конечно, не стал ничего спрашивать, пацан, все-таки, неудобно было, стремно. Так что, не знаю, впервые это или нет. Но с тех пор стал присматривать за ее отчимом. Я его, суку, быстро приструнил. Он сам хиляк был. Боялся меня страшно. В коридоре когда встречал меня – сразу зенки в пол, пригнется и бочком мимо меня.

– Господи!
– прошептала я, убирая руки от лица.

– А потом я из дому ушел и перестал с ней общаться. Встретил ее спустя много лет… Ей семнадцать уже было. В одном борделе.

– Что?!

– Короче, на Бардовской территории какой-то хрен открыл точку, притон с проститутками, причем самый хреновый – с девками там все, что хочешь, делать можно было: хочешь – ножом можешь ее исполосовать, хочешь – застрели, но доплатить придется. Кто этот сарай открыл, не знаю – Бард и выяснять не стал: разрешение не получал – получай по понятиям. Ворвались мы с ребятами отрядом, зачистили к собачьей бабушке всю эту яму. Проститутки забегали, орут… и я буквально случайно наткнулся глазами на Тоню…

Ну, так она и попала ко мне. Я ее забрал, спрятал на время в санатории, пока все уляжется. Это бордель какого-то мента зарвавшегося оказался. Ну мы его прижали, он и смылся по добру – по здорову. А девчонку я в домработницы пристроил, она довольна осталась несказанно – в сравнении с предыдущей «работой». Она мне и рассказала потом, что мать полгода назад умерла. Отчим, который опять взялся за старое, совсем распоясался. Скрываться ему теперь было не от кого. А потом он ее забрал из школы – доучиться ей оставалось в одиннадцатом классе всего - ничего, чтобы получить аттестат – и продал этому сутенеру хренову. Ей чудом повезло.

Я не сразу поняла, что он подразумевал под везением:

– Интересно, в чем? – прошептала я.

– В том, что ее никто не убил в этом притоне.

Я опустила глаза.

– Может, убийство как-то связано с ним? – тихо спросила я.

– Дело, вообще-то, давнее, но я проверяю все варианты.

– Какой кошмар!.. Значит, она эти годы просто работала домработницей… и, наверное, не заводила отношений?

– Не думаю. Она была до ужаса затюканной. Да и не просила она ни разу, чтобы я отпустил ее домой пораньше по поводу свидания…

– Бедная. Боже, какая у нее была безрадостная судьба… Я бы тоже после такого никогда в жизни и не взглянула на мужчину. Прости меня.

– За что? – удивленно посмотрел на меня Андрей.

– Помнишь, я когда-то предположила, что вас связывают интимные отношения, когда впервые пришла к тебе в квартиру? Вернее, даже не предположила, а просто ляпнула, чтобы чем-то тебя поддеть. И да простит меня Тоня. Ни за что - ни про что зацепила эту бедную девушку такой гадкой мыслью...

– Не бери в голову, - помедлив, кивнул он. – Конечно, простит. Она была на редкость добрым, ранимым и незлопамятным человечком. Да и не слышала она твоих слов.