Чтение онлайн

Моя девочка прищуривается и резко замолкает, а затем вдруг с шипением злобно выдает:

— Мама все ведь рассказала? Тебе? Не могу поверить. Предательница!

— Наташ, — пытаюсь снова ее обнять, — иди сюда. Не выпускай колючки. Ты…

— Она все растрепала?

— Не надо так. Зачем ты? Тем более на мать!

— Никому нельзя довериться. Все сразу разносится и треплется по ветру. Вы, вы, вы… Узколобые сплетники! Вам лишь бы о чужой беде на ухо пошептать. Утро только с этого и начинаете! Других интересов в жизни не имеете? Провинциальная братва! Господи! Так и знала, я так и знала. И поделом мне, дуре недалекой.

— Хватит! — рычу и все-таки ловлю ее в свой силовой захват. — Замолчи! Все! Довольно! Тише! Мать своим шипением разбудишь. У нее в последнее время часто голова болит. Младшая Шевцова, «стоп» сказал! Отставить слезы — не разводи тут сырость, грибок и мокроту. Ты не шмакодявка, девочка-переросток с ювенальным припадком на фоне общего недомогания. Взрослая женщина, а ноешь, как шавка из зачуханной подворотни, — останавливаюсь в уничижительных объяснениях и фиксирую ее недоумевающий взгляд. — Все? Ты, видимо, уже пришла в себя?

Молчит. Как ведьма, испепеляет взглядом.

— Грубо, некрасиво, это не идет. К тому же, несправедливо обвинила мать. Она сдержала слово, я виноват. Допросил ее с пристрастием, потому что нахожусь под негативным впечатлением от того, что сегодня предстало моим глазам. Я ведь даже не узнал тебя! Свою родную дочь! НАТАША! — быстро опускаю взгляд. — Извини, пожалуйста. Иди, наверное, в кровать. Все! Баста! Укладывайся. Я жду. Давай-давай.

— А ты? А ты почему не спишь? Иди к себе, — легко толкает в грудь руками. — Давай-давай, папа, отступай, иди назад.

— Мне мешает твой скулеж, красотка. Ты очень громко ноешь и чешешь свой раздувшийся от слез нос. Если откровенно, это адски раздражает! Громко и противно, Натали. Заканчивай с этим и дай, в конце концов, поспать больному престарелому отцу.

— Прости, прости, прости, пожалуйста. С этим тяжело смириться. Никак не могу принять свою судьбу. Иногда хандра накатывает. Я стараюсь, не поддаюсь, но не выходит. Я не смирюсь! Не смирюсь…

— И не надо. Не принимай! Мы тебя поддержим. В чем проблема?

— Ты, правда, не понимаешь? — суетится влажными глазами по моему лицу. — Задаешь такие глупые вопросы, папа.

— И не пойму, детка. Не пойму.

— Я так его любила, — мычит и безобразно кривит рот, — а ничего не вышло.

— Чушь! Не хочу об этом ничего знать. Он мне до тошноты и заворота кишок был неприятен. Вы не пара! Не переубедишь меня! Нет! Нет! Нет! В качестве твоей второй половины никогда его не признавал. Ты думала, что брак с богатым иностранцем радость принесет? Но, видимо, не вышло! Теперь вот слезы льешь? Ты любила? Его? Наташа, проснись, будь добра. Влюбленность — возможно, но… Ты ничего сейчас не путаешь? Я понимаю, заграница, хорошее положение, но он… Из-за чего вы, в сущности, с ним расстались?

Смотрит с укоризной, как будто я ни хрена не понимаю.

— Это не из-за денег или его гражданства, — хмурится и раздувает ноздри. — С чего ты взял? Все было не так! И потом…

— Не было детей? Из-за этого?

— Па-а-а-ап…

— Неважно. Стоп! Отматываем назад. Я был против этой клоунады, но терпел его, с твоим семейным положением чуть-чуть смирился. Мать тоже не в восторге от твоего музыканта, кстати, просто у нее кишка тонка тебе в лицо сказать. Хочешь еще субъективные мнения двух братьев? Думаю, Макс жестким матом выгнет свою индивидуальную линию, а Димка просто на хер тебя пошлет с этими никому не нужными переживаниями. Махнула рукой и дальше пошла. Или ты боишься остаться одна? Боишься…

— Па-а-а-а-па! У меня…

— Тшш, про это вслух ничего конкретного не произносим. Договорились? Не будем. Ничего этого нет.

— Такое не работает. Это медицинский вердикт. Я, по всей видимости, ужасно приговорена.

— Наташ, прости, но я всех этих слов не понимаю. Считай меня идейным, ненормальным, задуренным, ослепленным родительской любовью отцом, но я уверен, что у тебя, черепашка, все будет хорошо.

Разворачиваю ее к себе спиной и крепко прижимаю.

— Никуда теперь не отпущу свою малышку. Не уедешь. Будешь здесь, с нами, в этом доме…

Сопит и наклоняет голову вперед.

— Мы так и не завели собаку после Кати…

— Не начинай. Об этом мы не говорим. Забыла? Наташка, ты ведь помнишь, знаешь, что шерстяные для нас с некоторых пор строгое табу. И потом, это словно долбанное предательство. Все равно что изменить любимому, или предать лучшего друга. Я на это точно не пойду. Одна жизнь — одна собака. На этом все.

— Поняла. Молчу-молчу.

— Детка, я кое-что не сказал тебе при встрече, если честно, нехило так испугался, ты обескуражила своим новым прикидом…

— Перестаралась, — по-моему, хохочет.

— Я понял, что не специально. Ты уж исправь проблему с пищеварением. Макс переведет тебя на персональное меню — сын сможет. У него там есть личный опыт — Надька сверхстройностью до замужества сильно отличалась. Я не пойму, это у вас такой фетиш, что ли? Кто вам сказал… — наткнувшись на дергающийся вполоборота женский носик, тут же меняю тон, посыл и смысл того, что намеревался дальше рассказать. — Ладно-ладно. С личным мнением я затыкаюсь. Но теперь у Надежды вроде все хорошо — аппетит и формы под персональный вкус муженька. Он, конечно, великолепный кулинар. Вот увидишь! Там еще смешная детвора. Ты с племяшками немного отвлечешься…

— Спасибо за поддержку, пап, — шепчет и поглаживает мне кисти.

— Наташа, мы так долго ждали твоего возвращения. Давно не виделись, вот так, чтобы близко, рядом, вместе, пусть и не при радостных обстоятельствах, но все, что не делается, все только к лучшему. Возможно, здесь и стены тебе помогут. Детка, я не знаю, что еще тебе сказать. Иди, наверное, спать. Утро вечера мудренее! Завтра под новым ракурсом на все это еще разок посмотрим. Угу?

— Люблю вас.

— И мы тебя.

И мы тебя!

Доченька… Моя красавица дочь!

Я помню ее первые шаги и мой от удивления раскрытый рот, потом, конечно, горючие слезы от падений и прикладываний мягким нежным местом об пол. Первое «агу», «утик», «бетик», «кабыясик»* и осмысленные смешные слова, затем веселый детский ясли-сад, потешный первый класс, ее шушукающиеся мелкие подружки, рассматривающие меня разодетого, как павлин, по форменной одежде, хлипенькие женишки, простукивающие галькой окна, успехи в музыкальном мире, отъезд, дорогостоящая свадьба, старый черт, пиявкой присосавшийся к моей малышке… Все пережили! Не хрен делать! Значит, и это без проблем переживем!