Чтение онлайн

– Но знала о них?

– Знала.

Я еще раз потер рукой лоб.

– Чего ты боишься? – спросила Марина с усмешкой.

– Да уж не за себя! – огрызнулся я раздраженно. – Вот что, голубушка, скажи вашему идейному организатору, что я желаю с ним поговорить.

Марина подняла на меня удивленные глаза.

– Да-да, я имею в виду Романа Петровича. Это же его идеи? Свести тебя с Вацлавом, потом со мной? И журнал с профессиональной техникой я у него на столе видел... В Англии оборудование закупаете? Круто!

Марина все так же смотрела на меня, удивленно приподняв брови. Улыбка, приклеившаяся к губам, выглядела странно в сочетании с холодным выражением глаз.

– В общем, на эту тему я хочу разговаривать с ним. Поняла?

Она медленно кивнула, по-прежнему не опуская глаз. Я немного рассердился.

– Ну, что ты в кому впала? Неужели так трудно догадаться? Вы раньше жили в Медведково, в одном доме с Криштопой. Подозреваю, что именно Роман Петрович раздобыл тебе документы этой утонувшей девочки из Волгограда. Потом, когда из тебя выросла умница и красавица, он свел вас с Вацлавом, уже представляя перспективу на будущее. Но вы с Вацлавом разъехались. И он стал искать другой вариант. Вацлава убили, подвернулся я. И предлог хороший: адвоката наняли для бедной девочки, и парень перспективный, с большой клиентурой... В общем, я на него не сержусь... почти. Но поговорить надо. Скажи ему: жду. Завтра к шести. Ладно?

– Ладно, – пообещала Маринка все с той же странной усмешкой.

– Доедай, – велел я. – Нам скоро возвращаться придется.

– Откуда знаешь?

– Предчувствую.

Но секретарь суда позвонила мне только через полтора часа. За это время мы два раза обошли соседний сквер, съели по мороженому и долго-долго целовались, сидя на скамейке, спрятанной в сиреневых кустах. Если бы я сказал, что все было так же, как раньше, то покривил душой. Но откровенный разговор, как теплый июньский дождь, омыл душу и дал нам силы попытаться еще раз.

Я проснулся на следующий день с радостным ощущением школьника в первый день каникул. Остаток вчерашнего дня неожиданностей не принес, и присяжные, фактически единогласно, признали убийство непредумышленным и совершенным в состоянии аффекта. Юлька получила три года в колонии общего режима, но, кажется, была не очень довольна приговором. Наверное, надеялась на то, что сказка станет былью, и ее освободят из-под стражи прямо в зале суда. Глупая девочка. Пережить такое, и не понять, что чудес не бывает!

Но даже мысли о Юле не портили моего хорошего настроения. «Свободен, свободен! – пело внутри. – Никаких дел. Никаких обязанностей. Никаких проблем». «Ну, почти никаких», – поправил я себя.

Сегодня у Маринки встреча с покупателем фонда, и если они договорятся, то я прослежу за оформлением сделки. А после этого мы берем билет куда-нибудь в солнечную Кордову, и – прощай Москва. Поедем, конечно, втроем. Я, Маруська и Сергей Леонидович, куда ж теперь без него! Я досадливо крякнул, но раздражение было напускным. Я радовался, что вошел в теневую часть Маринкиной жизни, прежде закрытую для посторонних. Трудный вчерашний разговор странным образом связал и сблизил нас.

«Конечно, игры кончились», – рассуждал я с неудовольствием. Не хватало, чтобы ей голову оторвали или упекли за решетку лет на восемь! Сейчас меня беспокоило только одно: как замести следы. И решить этот вопрос я мог, только поговорив с Криштопой.

Я поднялся с постели, пошел на кухню и обнаружил на столе записку, оставленную Маринкой. Содержание было очень личным, я бы даже сказал, интимным, поэтому воздержусь от пересказа. Жаль, что я снова проспал ее уход. Вчерашний день стоил мне стольких нервов, что я не просто заснул, а впал в кому на целых десять часов. Но сейчас чувствовал себя прекрасно.

Зазвонил телефон и я снял трубку.

– Проснулся? – спросила Маруська.

– Ага. Ты позавтракала?

– Да. Слушай, сейчас я еду к Сергею, подменю Веру до вечера, а в шесть у меня встреча с покупателем.

– Передавай ему привет, – сказал я. – В смысле, Сергею, а не покупателю...

– Передам.

– Спроси, можно ли мне его навестить.

– Спрошу. Хотя я уверена, что он будет рад тебя видеть.

«А я не уверен», – подумал я, но не стал ее разочаровывать. Его неприятие моей персоны было совершенно естественной родительской ревностью, но я надеялся, что мы сможем преодолеть эти трудности. Хотя бы ради Маринки. Ведь мы оба любили ее, каждый по-своему.

Наверное, если у меня родится дочь, я точно так же буду ревновать ее к постороннему мужчине, который однажды войдет в ее жизнь. И точно так же буду с тихим злорадством отмечать несовершенства его характера. Как вы там про меня сказали, Сергей Леонидович? «Слишком нетерпимый человек»?.. Не дождетесь!

– Ты не забыл, что тебя пригласили на свадьбу? – напомнила Маруська.

– Не забыл, – с досадой ответил я.

– Мужайся, Хоботов, – насмешливо посоветовала она и громко фыркнула.

– Не остри. Все остается по-прежнему. Я жду Романа Петровича в шесть у себя дома. Передашь?

– Конечно, – ответила Маринка очень хладнокровно.

– Тогда до вечера.

– До вечера.

Ну, насчет Хоботова она, конечно, загнула. Мне до этого персонажа далеко, да и Алла не дотянется до Маргариты Павловны... Тем не менее, моя бывшая пожелала продемонстрировать всему свету, что мы с ней друзья, несмотря на развод, и выбрала для этого день своего бракосочетания.

Присутствовать на церемонии в загсе я решительно отказался: удручающая процедура. Но от приглашения на последующий банкет отвертеться не удалось. И все ради того, чтобы какая-нибудь Аленина подружка, выпив и не закусив, прошептала на ухо соседке:

– Высокие, высокие отношения!..

Дэн позвонил мне сразу после Маринки.

– Пап, ты собираешься? – спросил он встревоженным голосом.

– Не волнуйся, – успокоил я сына. – Все там будем.

Он сдавленно фыркнул:

– Без меня....

– Не зарекайся. Ты где?

– Мы с Машкой едем за матерью, – ответил сын. – Она, кстати, уже звонила, спрашивала о тебе. Просила напомнить, чтоб ты приехал в ресторан пораньше и проверил, все ли там готово.

– Я все прекрасно помню. Сейчас позавтракаю и буду собираться. Кстати, чтоб не было обид. В шесть у меня деловая встреча, так что я посижу пару часиков для приличия и уеду. Надеюсь, мать не обидится.

– Как сказать... Я лучше не буду ее предупреждать, а то у нее настроение испортится.

– Ладно. Маше привет.

– Спасибо. Тебе тоже.

Свадебный банкет должен состояться в ресторане, где работали дети. К своему стыду, я так ни разу и не выбрался туда, чтоб посмотреть на арену их трудовых подвигов. От своей нечистой совести я отбивался тем, что за меня эту обязанность исполнили родители Маши и подробно обрисовали все в деталях по телефону. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вот сегодня и взгляну.