Чтение онлайн

Поклонник встречал ее после занятий, Тата запрыгивала в сверкающую иностранную машину и скрывалась от глаз восхищенной и завистливой общественности.

Так обстояли дела примерно полгода.

Через полгода в университете появилась толстая тетенька с большим семимесячным животом. Она дождалась окончания занятий, подкараулила Тату на выходе из аудитории и без слов вцепилась ей в волосы. Когда мы, опомнившись, смогли оттащить хулиганку в сторону, та раскрыла рот и вылила на нас поток семейных подробностей.

Оказалось, что завидный кавалер был давно и прочно женат. Я говорю «прочно» потому, что деньги, которыми он сорил, принадлежали не ему, а семье жены. Все в его жизни принадлежало жене: квартира, дача, машина... Даже непыльная работа, на которой он числился, была свадебным подарком новых родственников.

Тата выслушала визгливые обличения абсолютно молча. Так же молча повернулась и ушла из университета. И пропала на четыре дня.

Через четыре дня она появилась вновь, похудевшая, замкнутая, с темными полукружьями под глазами. Никогда и ни с кем не обсуждала Тата этот эпизод своей жизни. Чего ей стоило пережить крушение юношеской любви – не знаю. Есть вещи, которые интеллигентный человек обязан делать внутри себя сам.

И только на десятилетии нашего выпуска Тата, тогда уже счастливая жена и мать маленького сына, в неожиданном порыве откровенности рассказала мне окончание истории.

Ее поклонник пропал сразу после визита жены в университет. Тата, конечно, не искала с ним встреч. Она мужественно боролась с ехидным состраданием подруг, молчаливым неодобрением родных, а главное, с остатками чувства, исковеркавшего ее. Тата была сильной девочкой. Она сумела выправить свою жизнь, а чего ей это стоило, повторяю, не знал никто.

Но через полтора года, буквально накануне госэкзаменов возвращаясь домой, Тата обнаружила у подъезда знакомую фигуру бывшего любовника.

Все произошло так, как и должно было произойти. Семья жены, в конце концов, избавилась от любвеобильного балласта. Он потерял все: квартиру, работу, перспективы на будущее.

– Самое отвратительное было другое, – говорила мне Тата. – Он не сомневался, что я его приму. Представляешь? Господи, какой же дурой он меня считал! Неужели я дала повод?

Я не ответил, но подумал, что, скорее всего, дала. Самый умный и проницательный человек видит предмет своей любви не таким, каков он есть, а таким, каким хочет видеть.

– И что же ты ему ответила? – спросил я.

Тата шумно вздохнула и сжала кулаки.

– Господи, да я его чуть не убила! Хватала с земли камни и швыряла в него! А орала так, что из окон люди высовывались!

– А он?

– Он удрал, – просто ответила она. – Навсегда.

Помолчала и спросила скорее у себя, чем у меня.

– Неужели можно так сильно возненавидеть человека, которого когда-то любила?

«Можно. Это обратная сторона любви», – подумал я. Но вслух не сказал.

Теперь вы понимаете, почему я обрадовался, узнав, что председательствовать в суде будет Наталья Андреевна Барановская. Ситуация, в которой оказалась моя клиентка, конечно, отличалась от той, в какой оказалась московская девочка Тата двадцать лет назад. Но я надеялся на понимание и некоторую толику женского участия.

Когда я вышел из прокуратуры, начинал накрапывать мелкий противный дождь. Я сел в машину и решил перекурить. Достал сигареты, положил рядом мобильник, чтобы не пропустить звонок. Если, конечно, Маруся соблаговолит мне позвонить.

Немного опустил боковое стекло, затянулся горьким дымом и выдохнул его наружу. Свинцовое низкое небо быстро изливало на город все оттенки серого цвета. И только воздух, пьяный от цветения, не давал обманываться случайным холодом.

– Мужайтесь, люди, скоро лето, – пел по радио Олег Митяев, и слова ложились на душу долгожданным бальзамом.

Телефон зазвонил так громко, что я вздрогнул, хотя весь день ожидал звонка. Торопливо схватил трубку, посмотрел на определитель и невольно скривился. Не она. Всего-навсего мой хороший приятель.

– Да.

– Привет, Кит!

– Привет, Симка!

Мы с Максимом учились в одном классе и жили в одном дворе. Согласитесь, что такое близкое общение накладывает определенные обязательства. К тому же, когда-то в детстве я был тайно влюблен в его сестру.

У Максима есть сестра, Ксения. Самое смешное, что родители почему-то называли ее Сенькой, как мальчишку, а Максима – Симкой. Сенька и Симка родились с интервалом в десять минут, но похожими не были. По-моему, таких детей называют не близнецами, а двойняшками.

Брат с сестрой разнились не только внешне. Они были абсолютно полярны в своих привычках, вкусах, суждениях, пристрастиях и отталкивались друг от друга, как два магнита. Но только до определенного момента. Стоило задеть одного из них, и они моментально объединялись, чтобы дать яростный отпор агрессору. А отбившись, снова начинали вести свои долгие локальные войны.

Учились брат с сестрой в разных школах. Так захотели родители. Сеньку отдали в школу с углубленным английским, Симка, как и я, никакими яркими способностями не блистал. Поэтому мы и просидели с ним за соседними партами в обычной средней школе все десять лет.

После школы Сенька поступила в МГИМО. К этому времени их мать, давно и тяжело болевшая, умерла. Отец, не очень крупный дипломат в ранге атташе по культуре, получил новое назначение куда-то в Африку. Через год он заразился экзотической африканской болезнью, и организм не справился с непривычной напастью. Симка и Сенька остались одни.

Забыл сказать, что Симка сразу после школы пошел работать в строительную контору. Образование получать он не торопился, предпочитая всему эфемерно-интеллектуальному твердую копейку. А строительство давало возможность ее заработать.

Свою четырехкомнатную роскошную квартиру они разменяли после того, как Сенька решила выйти замуж. Будущий муж требовал отделения и самостоятельности. Сенька была влюблена и поэтому зависима. Она поддержала претензии жениха, невзирая на уговоры брата потерпеть, подождать и взвесить. Квартиру разменяли поспешно, варианты были не очень удачными. Через год Сеньку бросил муж.

С тех пор мы с ней почти не виделись. Зато с Симкой поддерживали тесные отношения, которые строились на дружественно-деловом симбиозе. Своим нынешним процветанием Симка был наполовину обязан мне. А произошло это так.