Чтение онлайн

– Проходи, Никита. Я вспомнил, что у нас все двери без указателей.

– Ничего, я вычислил, – ответил я и шагнул в прихожую.

Пока Криштопа закрывал за мной дверь, я беглым взглядом окинул видимую часть квартиры. Хоть в одном интуиция не обманула.

Судя по прихожей, квартира была большой и прекрасно отремонтированной. Из небольшого коридорчика, где, очевидно, полагалось разуваться и вешать в шкаф верхнюю одежду, сквозь арку виднелась овальная комната, выдержанная в нежных пастельных тонах. Два изящных полукресла, маленький диванчик, толстый китайский ковер на полу и телефон на маленьком столике в стиле ретро. Помнится, старая квартира в Медведково выглядела отнюдь не так презентабельно.

– Давай пальто...

Роман Петрович забрал мою одежду, повесил ее на плечики в шкафу и лукаво посмотрел мне в глаза:

– А где же вчерашняя неотразимость?

– Дома забыл, – неловко отшутился я.

– Одевай тапочки.

– Спасибо. Мне удобней без них.

Мы прошли овальную комнату и повернули направо. Я заметил, что дверей в прихожей было несколько. Ну да, Марина говорила, что у них трехкомнатная квартира. Плюс кухня и санузел. Цена метра в каменном сталинском доме, построенном в таком престижном месте, начиналась от трех тысяч долларов.

– Посидим у меня в кабинете, – сказал Криштопа и сделал знак рукой, указывая на глубокое кресло. Сам сел напротив меня и закинул ногу на ногу. – Располагайся. Ты не голоден?

– Благодарю. Только что из того ресторанчика, который вы мне показали.

– Из «Ассоли»? Приятное место.

– Очень, – согласился я. – Не знаете, кто там хозяин?

– Ну, откуда же мне это знать?

– Просто у меня сложилось такое ощущение, что вы постоянный посетитель и вас там все прекрасно знают.

Минуту Криштопа продолжал смотреть на меня, сохраняя на лице все то же удивленное выражение. Потом стер гримасу, покачал ногой и спросил:

– Так ты поэтому пришел?

Я промолчал, пытаясь выглядеть непроницаемым и осведомленным.

– Он только оформлен на меня, – спокойно казал Роман Петрович. – Меня попросил об этом один очень близкий человек. Я не мог отказать.

Я кивнул. Что-то прояснилось, но светлее все равно не стало.

– Это все ерунда, – продолжал мой педагог. – Ты мне про другое расскажи. Как защиту строить собираешься?

– А у вас есть идеи? – поинтересовался я.

– Самое печальное, что никаких. Я недавно разговаривал с одним приятелем, и мы подумали: может, сделать справку о временной невменяемости?

– И что в этом хорошего? – спокойно спросил я. – Сами знаете, что за этим последует. Девчонку запрут в психдиспансере и начнут усиленно лечить. Я уж и не говорю о том, что с таким волчьим билетом ей не видать ни хорошей работы, ни очного обучения.

– Ты не понял, – терпеливо сказал Криштопа. – Я говорю «временная невменяемость». Разницу понимаешь?

– Понимаю, – ответил я, пристально разглядывая бывшего педагога. – Сезонное обострение.

– Что-то вроде того.

– Я подумаю, – пообещал я. И перевел разговор на другую тему:

– Какая у вас прекрасная квартира, Роман Петрович!

– Да, – обрадовался он. – Хоть помру в человеческих условиях.

– Можно полюбопытствовать?

– Конечно!

Криштопа встал и пошел вперед.

– Гостиная, – показывал он, открывая двери комнат. – Это спальня. А это мое любимое место. Кухня.

Кухня меня впечатлила. По метражу помещение было еще больше, чем у Маринки, метров двадцать и нашпиговано самой дорогой и современной техникой. Но когда Роман Петрович открыл дверь в так называемый совмещенный санузел, я просто потерял дар речи.

Огромная ванна-джакузи занимала весь правый угол просторной комнаты. Это была именно комната, а не закуток с двумя лоханками, к которому приучены почти все советские граждане.

Напротив джакузи тускло отсвечивала матовыми стеклами душевая кабина самого современного дизайна. Зеркальная стена с кокетливым розовым трюмо, испанская сантехника, даже биде, прошу прощения за подробность. Дорогая стиральная машина, мраморное покрытие пола... Одна такая ванная комната стоила дороже, чем вся кухня вместе взятая.

– Красота? – спросил Криштопа с горделивыми интонациями собственника.

– Еще какая! – ответил я в тон. – И дорогостоящая, вдобавок. Я, к примеру, такую джакузи не потянул, когда сам ремонт делал.

– И не говори, – махнул рукой Криштопа. – Как вспомню, во что нам эта красота обошлась, плохо становится. Все потратили. Абсолютно все, что с Олей отложили.

Не хватало только двух слов. На похороны. Так обычно выражаются отрицательные герои в советских детективах, объясняя происхождение сундука денег.

– Я вымою руки?

– Конечно.

Щелкнул замок в прихожей, и Роман Петрович сделал стойку, как сеттер на охоте. В ванную, где мы стояли, шумно ворвался шоколадный спаниель, виденный мной накануне, и принялся бурно выражать хозяину свою радость.

– Арчи, спокойно, – уговаривал Криштопа, подставляя руки, чтобы пес не испачкал светлые джинсы.

– Арчи, ко мне! – скомандовал приятный женский голос из прихожей. Пес неохотно повернулся и затрусил обратно.

– Оленька, у нас гость! – крикнул Криштопа.

– Я вижу, – откликнулся голос. – Гость, покажитесь!

Я с улыбкой вышел из ванной и сказал:

– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна!

В овальной прихожей стояла жена Романа Петровича. Женщина всей его жизни, как я думал раньше. Я не видел Ольгу Дмитриевну больше пятнадцати лет и сейчас, вновь увидев ее, испытал шок.

Она совершенно не постарела.

Я бы даже сказал, что она помолодела. Ольга Дмитриевна всегда была красивой женщиной, но сейчас она стала просто неотразимой. Я понимал ревнивые интонации в Маринкином голосе. Какой барышне понравится, что женщина в два раза старше нее выглядит в три раза лучше? Конечно, я был осведомлен о достижениях пластической хирургии, но мне кажется, что своей прекрасной формой Ольга Дмитриевна была обязана прежде всего самодисциплине.

К примеру, у нее всегда была стройная подтянутая фигура. Как этого добиться без липосакции? Очень просто. Как метко, хотя и несколько грубо заметила Майя Плисецкая, надо прекратить жрать. А еще лучше – и не начинать. То есть питаться правильно, не загружая сосуды холестерином, а бедра, спину и живот – лишними килограммами.

У Ольги Дмитриевны была такая же прекрасная ровная кожа, как пятнадцать лет назад. Конечно, она пользовалась косметикой, но так деликатно и с таким великолепным вкусом, что натуральные неяркие цвета были почти незаметны на ее лице. И единственный штрих в ее внешности, который, возможно, был несколько экстравагантным – это ярко окрашенные волосы. Но цвет манго, если я не ошибаюсь, шел ей изумительно. По-прежнему густые волосы, длиной до плеч, были уложены хорошим парикмахером в крупные небрежные кольца, и прическа выглядела совершенно естественной. Узкие черные брючки плотно облегали ноги, и, даю честное слово, она могла себе это позволить. Серый свитер, прекрасно сочетающийся с ярким цветом волос, доброжелательный взгляд серо-голубых глаз... Я мысленно прикинул, сколько ей лет. По-моему, она всего на пару лет моложе мужа. Не может быть! Лично я не дал бы ей больше тридцати-пяти, тридцати-семи. А может, своим внешним великолепием она тоже обязана покойному Левицкому?