Чтение онлайн

Дверь в ванную комнату открылась. Свет из душа был тусклым и серым. Но дверь не закрылась. Он не оставил ей даже иллюзии уединения.

Джулия молчала.

Через десять минут она всё ещё не двигалась. Вода шумела за стенкой, как насмешка.

Он вошёл. Без слов.

Схватил за волосы — мокрые, спутанные — и выдернул её, как хищник тащит добычу. Она не закричала. Только зубы стиснулись до скрежета.

Она упала на колени в спальне.

Кровать больше не была обычной. Металлические скобы по краям, крепления, стальные петли. Цепи лежали, как змеи, холодные и голодные.

Он не смотрел на неё, как на женщину.

Смотрел, как на рабыню. Как на имущество.

Как на нечто, что ему предстоит сломать — не в пылу страсти, а методично, целенаправленно.

Он закрепил её ноги к кольцам на кровати. Надёжно, с опытом. Её руки уже были в цепях.

Сел рядом на корточки.

Задрал её лицо вверх — резко, пальцами, вдавливая подбородок.

— Смотри на меня.

Она пыталась отвернуться — он ударил. Одна пощёчина, за которой не было ярости — только расчёт.

— Ты будешь смотреть, когда я говорю. И ты будешь отвечать, когда я спрашиваю. Поняла?

Молчание. Его рука сжала волосы у корней, дёрнула голову назад.

— Как твоё имя?

— …Джулия. — сквозь зубы, сквозь ледяной ком страха и ненависти.

Ещё одна пощёчина. Щека вспыхнула.

— Неправильный ответ.

— Джулия.

Он ухмыльнулся.

— Ты не поняла, девочка. У тебя больше нет имени.

Он наклонился к самому уху, и его голос стал тихим. Противным в своей уверенности.

— Ты станешь тем, что я из тебя сделаю. Кусок послушного мяса. Ты будешь дышать, когда я разрешу. Есть — с пола, когда я прикажу. Спать — привязанной, как сейчас. Говорить — только тогда, когда я дам разрешение. Слышишь?

Она молчала. Зрачки были расширены. Дыхание прерывистое. Но ни единого слова подчинения не сорвалось с ее губ.

— Подумай, идиотка. Ты представляешь, что для тебя готовит завтрашний день?

Ужас почти захватил мысли. Чтобы не пустить его дальше, Джулия сосредоточилась на своем восприятии времени. Постель. С большой вероятностью – уже вечер.

Потерять связь со временем оказалось еще тем испытанием.

– Ты решил напугать меня свои членом? Или перечитал дарк-романов, от которых я закатываю глаза? Только что ты будешь делать дальше, если все пойдет не по шаблону?

Она справилась. Сохранила себя в этом кошмаре. Не думая о том, чего ей будут стоить эти слова и как они могут переменить ход истории.

Он улыбнулся. Почти мягко.

— Я знал, что ты храбрая. Но к твоему несчастью, таких вдвойне приятно ломать. Это был твой последний манифест. Ты в ловушке.А если попробуешь убежать… Я вырежу твоё имя у тебя на коже. Чтобы навсегда помнила, чья ты.

Он разжал пальцы и оттолкнул её голову назад.

— Повтори своё новое имя.

Она смотрела в глаза. Кровь пульсировала в висках. В горле стоял крик, но он не рвался наружу. Только один ответ был у неё внутри.

— Моё имя — Джулия.

Он прищурился.

— Хорошо. Тогда я покажу тебе, как зовут тебя на моём языке. Этой ночью.

Он встал. Цепи на кровати зазвенели, когда он потянулся к ним. А Джулия всё ещё дрожала, но внутри неё было пламя. Она не знала, где оно взялось. Но оно не дало ей сдаться.

Она не покорится. Что бы он ни делал.

– Я сломаю тебя не болью.

Щека еще полыхала от удара. И внезапно жар будто охладило легкое касание – костяшками его длинных пальцев по пылающей щеке.

Сознание, готовое к боли, взметнулось. Оно не ожидало такого поворота.

Хотя, зная арсенал его дьявольских игр… ничего экстраординарного в этом не было.

Пальцы опустились вниз по ее шее, нежно поглаживая.

– Не болью, а удовольствием. То ли напряжение последних часов, то ли самонадеянность Кастелло вырвала из горла Джулии рваный смех на грани истерики.

– Рада? Еще не наступила ночь, а я уже вижу твою улыбку.

– Да ты…

– Тише, девочка. Ты забыла, как ты уже потекла раз от моих пальцев прямо на террасе? Как стонала, когда они проникали в тебя? Как твое дыхание сбивалось?

– Я… притворялась.

Ложь слетела с ее губ легко. Это было самое малое, что она могла сказать. Избегая его взгляда, потому что он будто видел ее насквозь.

А сейчас Кей Кастелло еще и улыбался улыбкой опытного суккуба.

Но только у отъявленной дуры либо у героини тупого романа в стиле дарк могло что-то всколыхнуться в глубине души от этого микса садистской ласки и похотливой соблазнительной улыбки.

Он гладил ее не кончиками пальцев по щеке, а теперь – по груди, слегка задевая соски. Он гладил ее лезвиями своей ненависти.

– Ты не притворялась. Это можешь заливать своим бородатым друзьям с утеса, если выберешься отсюда когда-нибудь. Я не мальчик. А ты такая же шлюха, как и все остальные. Более того…

Он сжал ее грудь сильнее. Джулия задергалась в цепях.

Боль полоснула стертые запястья, отдалась в сознании горьким чувством безысходности. Но самым тяжелым было даже не это.

Измученное сознание и непрекращающийся страх, который Джулия так сильно давила в себе, уже достигли того самого предела, когда мозг жаждал одного: расслабиться.

Даже если все было фальшью. Если за согласием следует еще более глубокая тьма, из которой она не выберется. Просто закрыть глаза и позволить себе отголосок того, в чем когда-то ей было хорошо.

Кей внимательно наблюдал за своей пленницей. И словно ему этого было мало – скользнул согнутыми пальцами вдоль линии ее живота, поглаживая так, что на месте касаний зародилось что-то, похожее на тепло.

– Ты думаешь… - Джулия отвернулась, чтобы не видеть его беспощадной улыбки, - после того, что ты мне устроил, я смогу? Ты гребаный насильник.

– Я не насилую женщин, - в его голосе сарказм обрастал ледяными кристаллами жестокости и отсутствия какого-либо милосердия. – Я устрою тебе все семь кругов ада, но отдаваться ты будешь сама. Ты будешь меня хотеть, даже если я огрею тебя плетью и оставлю спать прикованной к полу. Хотеть и ненавидеть себя за это. До той поры, пока твое желание не затмит тебе разум и ты не начнешь умолять.