Чтение онлайн

Джулия повторила их про себя, хотя ужас то и дело пытался овладеть сознанием, уговаривая сдаться ради выживания. И девушка понятия не имела, сможет ли воплотить завет матери на практике в таких жутких условиях.

Кей приблизился к ней. Джулия не успела открыть глаза – голову пронзила боль в натянутых волосах.

Кастелло схватил её за волосы и поволок к центру комнаты. Мало заботясь о том, что жсткий пол обдирает ее колени, а боль в волосяных фолликулах становится отрезвляюще невыносимой.

Когда он разжал хватку, Джулия широко открыла глаза, хватая ртом воздух.

Лучше бы не открывала. И не видела, что там, в полу — кольца, вмонтированные в камень. Для таких, как она, стоило полагать.

Ужас все-таки взял верх над здравым смыслом. Ведь прежде принцессе мафии не доводилось сталкиваться с такой опасностью. Внутри все еще тлела надежда, что его цель – ее напугать. В крайнем случае – затейливо трахнуть распятую на полу и отпустить.

— Не надо... — Джулия задыхалась, пытаясь вырваться, — ты не можешь...

— Я могу всё, — холодно сказал он и одним движением ударил её ладонью по щеке.

Так, что ее буквально разорвало на атомы внутри. Он сделал это не и из ярости — а исключительно из демонстрации власти.

— Первая и последняя пощёчина. Остальное будет хуже.

Беспощадный голос ворвался в ее сознание. Боль еще полыхала на щеке. Не такая сильная, чтобы вызвать дрожь, Джулия и не почувствовала физическую боль. Удар разбил что- то внутри нее.

Она потеряла преимущество… хотя – а было ли оно у нее? Девушка не хотела думать о том, что проиграла изначально, очнувшись здесь, в его власти. А может, и гораздо раньше.

Кей не спешил. Он упивался своей властью и чувством превосходства. Знал, что ей некуда бежать, никто не придет спасать строптивую пленницу из когтей дракона.

Самое страшное было не то, что у Джулии не было шансов бежать. Страшным было то, что Кастелло выглядел пугающим, отрешенно спокойным. Как идеальный убийца, который мог всадить ей нож в сердце, но по какой-то причине этого не делал.

Цепь лязгнула, когда он подтянул её к полу, соединяя звеньями с кольцами. Джулия попыталась встать, но Кей прижал её плечом, нависая сверху, как хищник.

— Ты здесь не для ласки. Ты здесь, чтобы понять, кем стала. И как была слишком дерзкой, чтобы избежать такого сценария.

У нее словно что-то ярко вспыхнуло в сознании. Последний выпад перед тем, как разум начнет понимать неизбежность ситуации. Девушка попыталась вскочить на ноги и отпрянуть к стене.

Кейро отложил цепи. Хищно усмехнулся. В его руке мелькнуло, блеснув в холодном свете комнаты, острие ножа.

– Бесстрашная? А что будет, если я нарисую на твоем лице похотливую улыбку вот этим? – рука мужчины резко дернулась, сверкнуло лезвие.

Джулия закричала. Острие замерло в нескольких миллиметров от ее щеки.

– Молчишь? Подумай. Я тогда тебя отпущу скорее всего. Мне не нужна кукла с улыбкой Джокера даже в роли рабыни.

И вот тогда весь адреналин внутри, все ее установки, гордость, вплетенная в кровоток по праву рождения, напускное бесстрашие – все рассыпалось, разбилось с глухим звоном перед низостью и жестокостью того, кто не выбирает никаких методов.

Она опустила руки, тяжело дыша. Сознания коснулась пугающая пустота. Когда все меркнет и становится несущественным перед лицом реальной угрозы, и мозг еще не сдается, а просто откладывает свои решения на потом, в надежде, что опасность минует.

– Не надо. – голос показался Джулии чужим, глухим и тихим. – Чего ты хочешь?

Кей посмотрел на нее пристально. Казалось, этот взгляд, словно лазер, может разрезать титановый сплав. Самым страшным было то, что в его глазах не было триумфа и злорадства. Спокойстие. Отрешенное. Будто он просил ее передать сахар для кофе.

– Ты не шевелишься. Ты дашь мне себя раздеть. Да, девочка, вот этим. С помощью ножа.

В тёмном зале особняка Валентина Санторелли стояла у окна, держа в руках бокал красного вина.

Глубокий бархатный вечер обнимал город, и лишь редкие огни садовых фонарей сквозь тяжёлые шторы. Её взгляд был устремлён вдаль, но мысли витали где-то в другом времени — в прошлом, где всё было проще, но не менее опасно.

Она вспомнила молодого мужчину, с которым тогда провела ночь страсти, ту самую ночь, когда сердце её впервые дрогнуло, когда тайна и желание переплелись в одно. Его губы, мягкие и настойчивые, оставили на шее шрам воспоминаний, а в груди — дрожь, которую не могли сдержать ни власть, ни богатство. Тогда она была молода, дерзка, уверена, что весь мир принадлежит ей. И всё же… что-то в этой памяти сейчас казалось далёким, почти нереальным.

Потому что потом в ее жизни появился Матео, который твердо решил: она принадлежит ему.

Все что было раньше – подлежит уничтожению. Это надо стереть, по возможности, кровью. Не оставить в живых никого, кто однажды даже в фантазиях позволил себе увидеть Валентину обнажённой.

Они умирали. Исчезали. Несчастный случай, драка, сердечная недостаточность (в двадцать лет!).

Ей, тогда еще девушке, казалось, что красота – это зло. Это смерть. А она была носителем этой самой дьявольской красоты…

— Валентина, — дрожащий голос помощника прервал её размышления. Она обернулась.

Его лицо было бледным, глаза расширены от ужаса.

— Что случилось? — её голос был холоден, но в глубине скрывался страх, который она не позволяла показывать.

— Юная синьорина… Джулия… она пропала, — несмотря на то, что этот мужчина в ее штате показал свою преданность довольно хорошо, он все еще внутренне сжимался, когда приносил плохие новости.

Его слова повисли в воздухе, как яд.

— Пропала без следа.

Валентина ощутила, как в груди что-то лопнуло. Сердце бешено колотилось, как будто хотело прорваться наружу, но она сжала кулаки, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Её пальцы задрожали, но на лице осталась маска, которую она вырабатывала годами: властная, холодная, недоступная.

— Пропала? — её голос был тихим, это был почти шепот, но каждый слог был острее ножа. — Объясни.

Внутри поднялась волна. Эта непослушная девчонка… тень ее самой. Любимая дочь и наследница престола.