Чтение онлайн

Она остановилась, когда увидела его силуэт.

Высокий, неподвижный, как сама скала. Капюшон надвинут низко, привычно скрывая лицо.

Gost.

Тот, кто решает вопросы, которые никто не хочет озвучивать. Тот, кто появляется из ниоткуда и исчезает прежде, чем успеешь вдохнуть. И тот, кто…

Ничего еще Валентина Санторелли не боялась так сильно, как ошибиться в своих предположениях.

И всё же сегодня он ждал её.

Медленно, будто давая ей время, мужчина поднял руки к капюшону.

Время застыло. Валентина замерла.

Просто так, без долгих прелюдий. Без таинственной речи.

Факелы отразились в его волосах — тёмных, с первой серебряной нитью у виска. Сильные скулы. Нос, будто высеченный. Губы — твёрдые, знакомые.

Глаза…

Те самые глаза.

Тепло ударило ей в грудь. Глаза, теплее солнца. Холоднее моря. Так она когда-то говорила.

— Марко… — сорвалось с губ легко, словно первая капля дождя.

Валентина засмеялась — не выдержав напряжения, боли, облегчения, гнева.

— Господи, Марко. Как?

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Так, как смотрят на мираж, который боятся спугнуть.

— Долгая история, Валия… — голос был ниже, грубее, будто разбитый.

Иной. Крепкий. Мужской. Будто его обладатель прошел так много боли и испытаний, что сам стал форпостом воли, отразившейся в голосе.

И в нём было столько прожитого.

Мужчина неспешно подошел ближе. Валия стояла, застыв, а сердце изнутри грозилось сломать ребра.

— Два года я провёл в коме после аварии, — тихо, но спокойно сказал Марко. — Мне не давали шансов. Но я очнулся в тот самый день, когда они собрались отключить аппаратуру жизнеобеспечения. Потом учился снова держать ложку. Потом — ходить. Ну а потом — драться.

Он усмехнулся уголком губ.

— А когда вернул силу… ты уже умела справляться сама.

Валентина не выдержала и подошла вплотную.

— И ты решил исчезнуть…

Марко опустил взгляд на её руки — на кольца, на вену, вздрогнувшую под кожей.

— Я решил, что моё появление сломает то, что ты построила.

Он поднял глаза на неё. В каком-то смысле — преданно. В каком-то — отчаянно.

— Моя девочка, — сказал он почти шёпотом. — Которая любила море.

У Валентины дрогнули губы.

— Я перестала быть девочкой. Еще до того, как… как убила Матео.

— Я знаю, — он улыбнулся чуть болезненно. — Ты стала бурей.

Она сделала вдох и тихо, осторожно, как будто боялась разрушить иллюзию, подняла ладонь к его щеке.

Марко закрыл глаза.

Валентина произнесла спокойно, ровно, несмотря на то, как дрожала внутри:

— Я пришла спросить, чем могу заплатить.

Марко взял её руку, сжал, не отпуская.

— Ты? Ничем.

Пауза повисла между ними. Тяжёлая, неистовая, как море за стенами грота.

Он открыл глаза и добавил:

— Но ради тебя я сделаю все.

Валентина впервые за много лет не смогла ответить.

И только море шумело, словно знало цену этого “всё”.

Он сел на камень, облокотившись спиной на стену, а Валентина встала напротив, скрестив руки на груди, слушая, не перебивая.

Голос его был хриплым, временами сорванным — будто каждое слово вытягивало из него силы.

— Я помню только удар… — сказал он. — Потом — тишина. Долгая. Пустая.

Он смотрел перед собой, как будто видел тот день заново.

— Сначала думал, что умер. Я хотел умереть. Так было проще. Но на третий день после комы проснулся — и понял, что тело не подчиняется.

Воспоминания сейчас вызвали на его губах лишь улыбку.

– Врачи говорили, что я не встану. Никогда. Но я ненавижу слово “никогда”.

— Я учился заново держать ложку. Потом — ходить по пять шагов без падения. Каждый успех был, как победа в войне. Каждый день — как через лезвие. И вот однажды, впервые, я смог поднять руку выше плеча — и заплакал. Не от боли. От того, что жив.

Он посмотрел на нее с такой нежностью, что Валентина ощутила – голова пошла кургом.

— Я тренировался, пока суставы не ныли. Пока мышцы не рвались. Я заставлял себя. Потому что если бы я не вернулся… — он поднял взгляд на неё. — Ты бы решила, что всё внутри тебя, всё хорошее… умерло вместе со мной.

Валентина не выдержала — прикрыла глаза ладонью.

— Я вернулся, когда смог драться. Когда смог убивать так же точно, как раньше. Когда тело стало оружием снова.

Он посмотрел сверху вниз, на собственные ладони.

— И тогда понял… что, возможно, я больше не нужен. Ты стала хозяйкой Белла Веры. Женщиной, о которой говорили шепотом. Которой восхищались и которую боялись. И тогда во мне поселился страх. Что я не достоин.

Тишина легла между ними.

Валентина сглотнула, в горле защипало. Только этого не хватало…

Но в то же время мысль, что она сейчас разрыдается перед тем, кого так и не перестала любить, больше не пугала.

– Как Стефано?

Сердце Валентины пропустило удар.

— Твой сын жив… ты и сам, уверена, все знаешь. Я приняла решение убить Маттео в тот самый день, когда он поднял на него руку на глазах у Джулии.

— Да. Я рад, что ты позволила ему идти своим путем. Джулия… если она взяла жестокость от Матео и мудрость от тебя, она достойная преемница. У т ебя есть еще одна дочь…

— Да. Я удочерила Фьямму, но она об этом не знает. Матео… это дочь девушки, которую он когда-то насиловал несколько лет. Она погибла. Но девочка не виновата…

Внезапно Марко подался ближе. В его лице проскользнула решимость, хотя в обращенных на Валентину глазах все еще плескались чувства.

— Тебе следует отойти от дел, Валия, — произнёс он наконец.— Готовь Джулию. Она сильнее, чем ты думаешь. Я не до того обрел тебя, чтобы снова потерять. В этот раз я отступать не намерен. Надо будет – заберу тебя, как Матео когда-то.

Донна Санторелли медленно подняла взгляд.

— С этого престола не уходят в отпуск, Марко. И на пенсию, как ты понимаешь, тоже. Я нужна своему дому.

И в её голосе было не высокомерие, а страх. Любовь и долг.

Он ничего не ответил. Вместо тысячи слов сделал шаг.