Чтение онлайн

Она подавила в себе огорчение из-за того, что не будет с ним до последней минуты.

— Если ты этого хочешь, то так мы и сделаем, конечно.

Служащие внизу уже были заняты работой, когда Кларри прощалась с Уиллом в кабинете Герберта. Он еще не переоделся в военную форму и выглядел таким юным во фланелевых брюках и рубашке с короткими рукавами. Кларри взяла его крупные ладони в свои.

— Я рада, что ты был здесь в последний день жизни своего отца, — сказала она. — Не думаю, что это была случайность. Я уверена, что Герберт ждал тебя. Никогда я не видела его таким умиротворенным, как тогда, когда ты ему пел. Спасибо тебе за это.

На глазах Уилла заблестели слезы.

— Так не хочется оставлять вас совсем одну, — сказал он дрогнувшим голосом.

— Я не одна, — уверила его Кларри. — У меня есть мои сотрудники. Они мне как семья.

— Жаль, что все стало таким неопределенным и дом полон армейских служащих. Я бы хотел, чтобы вы писали мне, сидя за столом в кабинете отца, и пили чай с родственниками в гостиной, — проговорил он печально.

Кларри сжала его ладони.

— Что бы ни случилось, у тебя всегда будет дом там, где буду я, — пообещала она. — Ты только вернись целым и невредимым, прошу тебя.

Они обнялись, и Уилл крепко прижал ее к себе, как делал это в детстве, скучая по своей матери. Кларри погладила его по голове, изо всех сил стараясь не разрыдаться у него на глазах.

— Храни тебя Бог, — прошептала она.

— И вас, — отозвался Уилл.

Когда Кларри отстранилась от него, его лицо блестело от слез. Они постояли секунду, грустно глядя друг на друга. В эту минуту им так много нужно было сказать, но они не находили слов.

Кларри быстро вышла на улицу, не позволяя себе заплакать. У нее на сердце лежал тяжелый камень, не давая дышать. Она хватала воздух ртом, вытирая слезы.

На углу площади Кларри оглянулась на свой дом и ахнула от изумления: на долю секунды она увидела высокую фигуру Герберта, стоящего у окна своего кабинета, такого, каким он был многие годы назад. Но это, конечно же, был Уилл, выглянувший, чтобы проводить ее взглядом. Он поднял руку, прощаясь. Кларри помахала ему в ответ и послала воздушный поцелуй. Затем она отвернулась и поспешила прочь, унося с собой его улыбающийся образ, запечатленный в сознании.

То был трудный день — она впервые пришла в чайную после смерти Герберта. Кларри загрузила себя работой. Она старалась не думать об отъезде Уилла, но ей это не удавалось. Вот он выходит из дома в своей форме, стоит на вокзале, едет в переполненном поезде по мосту через Тайн и дальше, на юг…

Не желая возвращаться в опустевший дом, Кларри приняла приглашение Лекси поужинать с ней в квартире над чайной. Младшая сестра Лекси Эдит недавно уехала работать в Сандерленд, и Лекси, никогда не жившая в одиночестве, теперь тяготилась тишиной.

— Всю жизнь мечтала, чтобы мои сестрички эмигрировали в Тимбукту, — пошутила она, — а теперь ловлю себя на том, что болтаю сама с собой от скуки.

Они выпили чаю, съели по вареному яйцу и поговорили о делах насущных. Женщины обсудили сдобу, для приготовления которой требовалось минимум сахара — или же его можно было заменить медом, который продавался на местном рынке; поговорили о влюбленности Эдны в беженца из Бельгии, работающего в доках, и об артрите Айны.

Лекси отхлебнула из чашки и скривилась.

— Чай становится все хуже и хуже, — пожаловалась она. — Воняет дегтем, и на вкус ненамного лучше.

Кларри фыркнула.

— С возрастом ты становишься привередливой.

— Беру пример с тебя, — отшутилась Лекси.

— Ты права, конечно, — вздохнула Кларри. — Последняя партия чая, полученная от Мильнера, хуже некуда. Там ветки величиною с гвоздь. Но поставщики не виноваты, ничего лучше сейчас нельзя достать. Плантаторы идут на поводу у своей жадности и делают четвертый и пятый сбор за сезон. Они не заботятся о качестве, ведь правительство закупает у них чай по предвоенным ценам.

Лекси вдруг громко рассмеялась.

— Кларри, ты зарыла свой талант в землю. Я не понимаю и половины из того, что ты говоришь, но, как по мне, тебе нужно бы работать не в чайной, а в департаменте торговли.

Они ни разу не упомянули об Уилле, пока Кларри не собралась уходить. Лекси сказала, сжав ей руку:

— С ним все будет в порядке, не волнуйся. Он и раньше выкручивался из разных неприятностей.

В ту ночь Кларри забралась в кровать Герберта, радуясь шуму, доносящемуся сверху, где разместились армейские секретарши. Женщины держались особняком, настороженно относясь к вдове, чей дом они занимали. Кларри обняла подушку, все еще хранившую запах Герберта. Мучительная тяжесть, которую она весь день носила в себе, поднялась и стала комом в горле. Сдерживаемая со дня смерти Герберта тоска вдруг затопила ее, усилившись после отъезда Уилла. Содрогаясь, Кларри зарыдала, вспоминая о своем нежном, застенчивом муже, проявившем столько мужества во время своей продолжительной болезни. Она плакала об Уилле, потому что ничего не смогла сделать, чтобы защитить его — доброго, преданно любящего ее Уилла, согревающего ее жизнь так, как будто он был ее собственным сыном.

***

Через неделю, сильно устав и вернувшись домой раньше обычного, Кларри застала в кабинете Герберта двух мужчин, роющихся в его книгах. На ее удивленный вопрос они ответили, что являются оценщиками из аукционной фирмы.

— Но я не намерена продавать книги своего мужа, — возразила им Кларри.

— Вам следует поговорить об этом с мистером Стоком, — ответил ей старший из них, смутившись.

— Но он умер! — воскликнула Кларри.

Мужчина посмотрел на нее с сожалением.

— С мистером Бертрамом Стоком. Он уполномочил нас заняться имуществом своего отца.

Не понимая, что происходит, Кларри прямиком направилась в офис к Берти и потребовала немедленной встречи с ним.

— Что происходит? Я не давала своего согласия на продажу книг Герберта. Я хочу сохранить их для Уилла. У него пока еще не было возможности что-нибудь выбрать, — возмущалась Кларри, разозленная равнодушием Берти.

Он вертел в пальцах нож для распечатывания писем и даже не глядел на нее. Наконец Берти поднял руку.

— Когда закончите свою истерическую тираду, может быть, присядете? — сказал он, не вставая, и указал рукой на стул, стоявший с другой стороны его огромного письменного стола.

С трудом сдерживая негодование, Кларри села. Берти внимательно посмотрел на нее.

— После смерти отца я приглашал вас, чтобы обсудить вопросы наследования, — начал он обвиняющим тоном.

— Я пока не готова к этому, — ответила Кларри. — Я не хочу торопиться. Прошло еще слишком мало времени. Вы не имеете права распродавать вещи Герберта.

— Я имею на это полное право, — возразил Берти с самодовольным видом. — Мне принадлежит теперь все имущество папы — книги, мебель, дом.

Кларри с недоумением уставилась на него.

— Это невозможно.

— Очень даже возможно, — сказал Берти. — Я распоряжался его делами многие годы, не забывайте об этом.

— Бизнесом — да, — согласилась Кларри. — Но не личными вещами.

— Всем, — злобно ухмыльнулся Берти. — Я позаботился об этом, когда он передавал мне свои адвокатские полномочия.