Чтение онлайн

Мэл не верила, что Софи так сильно переживала за отношения Хантера с бывшей, скорее, она хотела сама занять вакансию, но не собиралась об этом объявлять.

Мужчины сегодня играли в гольф, и она была благодарна за это. Ей нужно было время поразмыслить, и любое время, проведенное рядом с Хантером, затуманило бы ее голову. Или может закончиться тем, что она набросится на него. Ее за это просто напросто уволят и, возможно, занесут в черный список вечеринок высшего класса, но это, по крайней мере, принесло бы ей удовольствие.

– Привет.

Она замерла, застонала и поправила камеру, начав делать огромное количество снимков. Мэл подумывала игнорировать его, но здравый смысл подсказал, что это неправильно.

– Привет, – сухо ответила она.

Хантер подошел и встал рядом с ней, но она сосредоточилась на трех детях, сражающихся на детской площадке. Они помахали ей, широко улыбаясь, и продолжили борьбу на мечах. Может, они подойдут, и будут сражаться на мечах у колен Хантера.

– Девочка лучшая в этой группе, – бросил он небрежно.

Так и было, но факт, что он это понял, раздражал Мэл.

– Эдди, – сообщила она ему.

– Прошу прощения?

– Ее зовут Эдди, – объяснила она. – Она дочь сестры Тома Карен, а ее близняшка – Эйми, ей в настоящее время принадлежит рекорд по прыжкам в высоту.

Хантер усмехнулся, что очень злило. И очаровывало.

– А кто на шведской стенке?

Мэл схватилась за камеру так сильно, что боялась сломать объектив, но лишь поправила его и сосредоточилась на брусьях.

– Тревор и Харрисон. Дети Кортни. А малышка – Оливия. Она - ребёнок гостей с курорта.

– Ее мама оставила малышку с няней?

– Естественно, – огрызнулась она. – Как и другие пять мам, сидящих за столом для пикника, – она медленно выдохнула, пытаясь вернуть самообладание. – Разве ты не должен играть в гольф?

– Ненавижу гольф. Скучная игра для богатеньких. На самом деле, я просто отвратительно играю и слишком нетерпелив. Я бы предпочел побыть здесь.

Скрытое значение его слов раздражало больше, чем оценка гольфа как игры для толстосумов, словно он не был одним из них. Она сделала еще один снимок Оливии, и опустила камеру, чтобы наконец взглянуть на него. Хантер выглядел невероятно привлекательным, нереально дорого в джинсах и белой рубашке без воротника. На его запястье красовался «Ролекс», кольцо выпускника на пальце, а «Рэй Бан» цеплялись за воротник. Богатей, который пытается казаться нормальным.

– Значит, это место принадлежит тебе, – протянула она без лишнего шума.

Он напрягся и нахмурился.

– Кто тебе сказал?

– Софи. Это большой секрет?

Он вздохнул и засунул руки в карманы.

– Да, это место принадлежит мне, пустяки. Мой отец унаследовал его, и мы разделили собственность. Я недавно выкупил его акции, чтобы он мог уйти на пенсию. Что из этого? – его тон был оборонительным.

– Ничего, – сказала она, небрежно пожав плечами. – Похоже на слухи, которые распускают люди.

– Не я, – ответил он, качая головой. – Я ничего не говорил и не имею к этому никакого отношения. Я просто хочу, чтобы все оставалось так – спокойно, красиво и естественно. Курорт должен оставаться пристанищем, убежищем, местом, куда можно убежать от всего. Думаешь, я должен трепаться об этом?

Она закатила глаза и снова подняла камеру.

– Я думаю, тебе стоило быть честным со мной.

– Я никогда не был нечестным.

Игра слов? Он собирался играть таким образом? Она сделала две фотографии и немного отошла, щелкнув еще несколько раз. Конечно, он последовал за ней.

– Ты мог бы мне сказать, – пробормотала Мэл.

– А это важно? – с искренним интересом спросил он.

Да, и имело огромное значение. Она сглотнула и пожала плечами.

– Возможно.

– Так зачем рассказывать? – она слышала, что он улыбался, и это только больше раздражало ее.

Она вздохнула, сделала три снимка, опустила камеру и повернулась к нему.

– Я заслуживаю знать, с кем имею дело.

Ветер ворвался в его волосы и растрепал их настолько, что он стал казаться более человечным.

– С тем же парнем, что и раньше, – настаивал он с кривой улыбкой.

– Я даже не знаю, кто он, – огрызнулась Мэл. – Там я решила, что ты обычный. Ты даже предложил мне дозу нормальности! Да у тебя больше денег, чем на Шри-Ланке, и ты думаешь, что можешь притворяться обычным парнем? Ты чертовски богат, Хантер. Ты один из них.

Он нахмурился и поднял палец.

– Ты говоришь, как сноб среднего класса, Мэл. У меня есть деньги, и я не должен извиняться за это. И не буду. Был ли я рожден богатым? Да, но еще я усердно работал. Я проложил свой путь туда, где нахожусь. Это место единственное, что я унаследовал. Все остальное я заработал сам, и люди уважают меня за это. Я не какой-то мажорный мальчик, который бежит к папочке, когда хочет что-то прикупить. Никто не платил мне стипендии за мою голубую кровь, я приобрел свою первую машину на заработанные своим трудом деньги, а не на подачки. Хочешь чего-то в жизни – трудись ради этого не покладая рук, или довольствуйся тем, что есть. Знаешь, кто меня этому научил? Мои чертовски богатые родители.

Она долго смотрела на него. В считанные мгновения он взорвал ее мнение о себе в пух и прах. Ее лицо горело, она почувствовала себя маленькой.

Ладно, ее смущение не знало границ.

Она прочистила горло и позвала Дэна. Он подбежал к ней на удивление профессионально, несмотря на его кепку, как обычно козырьком назад, и черную футболку с глубоким вырезом. Она передала ему камеру и сумку и велела занять ее место. Дэн отреагировал незамедлительно, а Мэл тем временем пошла в противоположном направлении.

– Куда ты? – удивленно спросил Хантер.

– Мне нужно найти лестницу, – просто бросила она.

– Зачем?

Она скомкала подол на полосатой футболке и фыркнула.

– Я, кажется, попала в огромную глубокую яму, и хочу попробовать из нее выбраться.

Хантер рассмеялся и схватил ее за руку.

– Эй, эй, прости.

Мэл повернулась к нему, пораженная его извинениями.

– Ты просишь прощения? Я обозвала тебя лжецом и затаила обиду, что у тебя больше денег, чем у целой страны, а ты извиняешься? Прекрати углублять яму. Я здесь идиотка, а не ты.

Он улыбнулся, сверкая глазами.

– Я вроде не говорил, что идиот, но спасибо.

Мэл сложила руки и вздохнула.

– Послушай, почему бы тебе просто не вернуться к друзьям, а я буду семейным фотографом, и мы просто притворимся, что ничего никогда не происходило.

– А если я рад, что это произошло? – возмутился он, его улыбка исчезла, но его глаза все еще хранили тепло.

Мэл запнулась и затеребила ухо.

– Извини?

Это казалось невозможным, но его глаза стали синее и доброжелательнее.