Чтение онлайн

Тётушка Сюнь тяжко вздохнула, взяла гребень и начала аккуратно прочёсывать её чёрные как смоль волосы:

— Девушке, в конце концов, надо жить ради себя. Барышня, не загоняйте себя в тоску. Хоть немного поешьте, нельзя ведь совсем без сил оставаться.

— Ууу… мне так грустно… А повар у нас из фэйхуа или из чжаояньской школы[1]?

Тётушка Сюнь аж запнулась, то ли от неожиданности, то ли от абсурдности вопроса, и с трудом сдержала смех:

— Хотя те школы и слывут на весь край, но мы ведь в городе Му Син, так что, разумеется, повара у нас готовят по-местному, мусинскому стилю.

Мусинцы предпочитали лёгкую пищу. Мин И приуныла:

— Ну, тогда… попробую что-нибудь… с натяжкой.

Тётушка Сюнь уже собралась уходить, как вдруг Мин И вцепилась в рукав её одежды:

— А чёрные сливы в тростниковом сахаре есть? В качестве закуски, чтоб аппетит разыгрался.

— Есть.

Мин И кивнула, шмыгнула носом:

— Тогда ещё порцию масляных пирожков с кремовой начинкой, в маленькой корзиночке.

— В мусинской кухне жареные креветки особенно хороши.

— Рыбу с османтусом — только без костей. А оленьи жилы тушите мягче, клейкими пусть будут… и добавьте мисочку снежной сладкой лапши.

Тётушка Сюнь: …?

Вы это сейчас называете «едва-едва перекусить»?

Она не знала — смеяться или ахнуть: — Барышня уже не так и страдает?

— Как же, страдаю! — Мин И посмотрела на неё глазами, полными слёз, нижняя губа дрожала. — Так страдаю, что не хочу есть одна… Тётушка, останься со мной, поешь со мной, пожалуйста? Господин-то — он ведь даже рядом не сидит.

Тётушка Сюнь хотела отказаться. По правилам в поместье так не полагалось — с теми, кто долго не задержится, лучше не сближаться. Но эта девочка… миниатюрная, милая, так по-детски просит. К тому же всё, что она заказала, и самой тётушке Сюнь нравилось.

Ну и ладно. Тётушка Сюнь мягко кивнула:

— Хорошо. Схожу — и скоро вернусь.

Мин И послушно ждала, пока принесут еду. Когда все блюда были расставлены, она принялась за трапезу и одновременно спросила:

— А что господин любит делать в свободное время? Есть ли что-то, чему я могу научиться, чтобы ему понравиться?

Тётушка Сюнь покачала головой:

— Если он вас любит, что бы вы ни делали — всё будет ему в радость. А если не любит, то хоть наизнанку вывернитесь — всё напрасно.

Мин И с досадой прикусила край фарфоровой мисочки:

— Внутри дворца я училась всему понемногу: играть на цине, в вейци, каллиграфии, живописи… Но толку от этого вроде и нет.

— Господин — боевой мастер, — объяснила тётушка Сюнь, неспешно пережёвывая идеально протушенные оленьи жилы. — Увлечён искусством боя, большую часть времени проводит за тренировками. А в редкие минуты отдыха разве что послушает музыку или посмотрит танец.

Мин И согласно кивнула, но взгляд сразу потух:

— А в его кабинет больше нельзя, да? Я правда больше не пойду.

— Кабинет в этом павильоне — не запретное место, — тётушка Сюнь, довольная обедом, заговорила чуть откровеннее. — А вот если вам когда-нибудь выпадет честь жить в главной усадьбе, тогда запомните: туда — ни шагу. Кого бы это ни касалось, самовольное вторжение туда может стоить головы.

Так значит, всё это — лишь его второстепенное жилище?

Мин И вздёрнула уголки губ. Настоящий коварный заяц, что и говорить: три норы ему точно не в тягость. С таким размахом — не иначе как особняк уровня самого гуна. Если этот обширный двор — всего лишь загородное поместье, то каков же тогда его главный дом?

— Кстати, — вспомнила тётушка Сюнь, — господин велел передать вам ключ от кладовой. Отныне счета по этому поместью — ваша забота.

Раньше Мин И ещё недоумевала: как это такой влиятельный человек, как Цзи Боцзай, так легко доверяет ей всё имущество? Но теперь стало ясно — речь шла лишь об этом маленьком внешнем дворце. По сути, её сделали счетоводом без зарплаты.

Хотя… деньги — это всегда приятно. Даже просто смотреть на них — уже весело. А делать всё равно особо нечего, так почему бы и не заняться?

Пообедав, она тут же принялась за работу. Старые книги по бухгалтерии лежали стопками, одна выше другой — пришлось начать с тех, что за текущий год, и просмотреть хотя бы по диагонали.

Тётушка Сюнь зажгла лампу и уже собиралась присесть рядом, как вдруг снаружи раздался странный звук — будто дважды прокуковала кукушка.

Глава 11. Не владеет боевыми искусствами

Обыкновенно кукушка начинает куковать в конце весны или в самом начале лета. Но сейчас — только начало весны.

Тётушка Сюнь замерла на миг, затем быстро потупила взгляд и, повернувшись к Мин И, сказала:

— Старуха должна заглянуть в задний двор — проверить лекарственные травы. Не стану мешать барышне, будьте осторожны.

Произнося последние слова, она намеренно сделала на них акцент — в знак благодарности за совместную трапезу.

Однако эта беззаботная дурёха Мин И как раз с круглыми глазами разглядывала огромные суммы расходов в счетных книгах, и на предупреждение ответила рассеянно, почти не глядя:

— Ага-ага…

И тут же снова уткнулась в счетную книгу, бормоча себе под нос:

— Да что это за румяна такие, чтобы стоили тридцать ляней серебра? Даже если их из золота толкут, всё равно дорого… Надеюсь, это не меня обманули?

— Одежда, что мне сшили, аж на двести ляней! Небеса… Я, пожалуй, откажусь её носить — пусть она носит меня!

— Выпить вина — и то стоит пятьсот?! Что, всё заведение с выпивкой купили?

Щебетала, как воробей, весело и беспечно, без малейшего подозрения.

Тётушка Сюнь только покачала головой, шагнула прочь, и, не издав ни звука, аккуратно прикрыла за собой дверь.

В комнате остался лишь голосок Мин И, бормочущий себе под нос, да нарастающий за окнами ветер.

Похоже, собирается дождь. Порывы ветра трепали оконную бумагу, заставляя её шелестеть и хлопать. Мин И, закончив с несколькими страницами счёта, потянулась, разминая затёкшую шею, и пробормотала: — Почему окно до сих пор не закрыто?

Она встала, подол её юбки с вышитыми золотыми сороками мягко скользнул по полу. Протянув руку, она потянулась к тонкой деревянной палочке, подпирающей створку.