Чтение онлайн

— В таком случае благодарю от всего сердца, — радостно сказала Мин И, бережно приняв коробочку и с улыбкой придвинула к гостье миску с сочными луканами. — Попробуй, очень сладкие.

Тяньинь была молода, и всё у неё отражалось на лице. Увидев, как Мин И спокойно принимает подношение и даже предлагает ей фрукты, её выражение резко потемнело:

— Сестра, это что сейчас было?

— А? — Мин И с искренним недоумением приподняла бровь. — Что случилось?

— Ты ведь прекрасно знаешь, в каком положении моя семья! И смеешь… смеешь брать такую вещь, чтобы меня унизить?! — Она вскочила, глаза полыхали яростью. — Думаешь, раз ты пришла сюда раньше, я должна называть тебя сестрой? Мы с тобой одинаково безродные, безымянные, ни с чем пришедшие в эту усадьбу! Такие, как мы, даже в главный двор с черного хода не заходят — а ты осмелилась передо мной важничать?!

С этими словами она со злостью опрокинула фруктовую тарелку, с яростным взмахом рукава развернулась и ушла.

Мин И на мгновение застыла, в её голове медленно всплыл большой вопросительный знак.

Она перевела взгляд на тётушку Сюнь, в голосе — полная растерянность:

— А у неё… что там за положение дома?

Тётушка Сюнь едва удержалась от смеха, тихо ответила:

— Её семья занимается земледелием. Как раз на севере гор, где и выращивают эти самые луканы.

Мин И: ……

Честное слово, она и понятия об этом не имела. Её саму всю жизнь разглядывали, выспрашивали, оценивали — а у неё что, было время копаться в чужом прошлом?

Вечером, едва только Цзи Боцзай вернулся, как в полутьме к нему скользнула фигура в полупрозрачной вуали — лёгкая, как дым, тёплая, как лунный свет. Он ещё не успел полностью войти, как она уже оказалась у него в объятиях, мягкая, шелковистая, пахнущая ладаном и вечерним цветением.

— Мой господин… — голос её был тих, с придыханием, будто она и правда только, что проснулась, и вся дрожит от неведомого страха.

Он приподнял уголки губ, без слов подхватил её на руки: — Что случилось?

— Сегодня днём, когда я спала, мне показалось, будто кто-то снова бродит по двору… Я так испугалась, — она прижалась к его груди, пальцы трепетно коснулись его воротника, — этот двор и вправду такой… тревожный…

Цзи Боцзай чуть прищурился: — Разве не говорила ты, что хочешь усилить охрану? Не Сю уже купил несколько надёжных стражников. Откуда тогда взяться чужакам?

— Я и сама не знаю… — её губы дрожали, глаза мерцали слезами. — Но я боюсь, мой господин…

Он мягко рассмеялся: — Пока я рядом, никто не сможет тебя обидеть.

Она спрятала лицо у него на груди, но внутри торжествующе улыбнулась. Всё шло по плану.

Мин И закусила губу, тонко всхлипнула: — Слыхала от тётушки Сюнь… у неё ведь есть сын. Он служит в другой резиденции моего господина, а матушка с сыном уже давно не виделись…

— Тогда пусть завтра отправится повидаться с ним, — спокойно сказал Цзи Боцзай.

— Но… но без тётушки Сюнь я, боюсь, совсем пропаду… — голос Мин И стал ещё мягче, тонкая рука дрожащим жестом потянулась к его плечу.

Он не ответил. Молча опустился на скамью, усадил её себе на колени, и в полумраке внутреннего зала его пристальный взгляд будто проникал в самую душу.

Мин И чуть поёжилась под этим взглядом, виновато теребя шёлковый платок: — Ну и ладно… Пусть на день-два… Я потерплю…

Он вдруг заговорил: — Послезавтра, после церемонии жертвоприношения, состоится небольшой приём в кругу родни по императорской линии.Он прищурился. — Ты не собираешься вернуться во внутренний дворец, чтобы «повидать родных»?

Глава 18. Я — такая красавица

Мин И невинно захлопала ресницами, в голосе звенела наигранная наивность:

— Наложница уже принадлежит господину, неужели теперь, в самый разгар пира, ей ещё позволено вернуться домой повидаться с роднёй?

— Ты всегда найдёшь способ, — с нежностью проговорил он, проводя ладонью по её щеке. — Старая тётушка Сюнь и впрямь давно не бывала в Главном поместье. Если всё пройдёт гладко, я позволю вам поехать вместе.

Мин И уловила что-то неладное — её ноздри дрогнули.

В пире, устроенном в кругу членов императорского рода, чужим сановникам места не было. Цзи Боцзай тем более не должен там появляться. Тогда зачем ей туда идти? Более того, он ещё и обещает награду — разрешение на поездку в поместье. Значит, дело тут не простое, а поручение — важное.

Увидев, как в её взгляде мелькнула настороженность, Цзи Боцзай с усмешкой разгладил её волосы у виска:

— Во всём ты хороша, И`эр, вот только уж слишком умна.

Мин И прикусила губу:

— …Аба-ба-ба…

Она глупая. Совсем глупая. Хочет просто остаться дома и спать целыми днями.

Он ласково провёл рукой по её изящной, как струна, спине:

— Я подготовлю тебе самые красивые платья. Они тебе понравятся. Сразу после пира пошлю за тобой повозку. Тебе ничего не придётся делать.

Неужели всё действительно так просто?

Мин И с подозрением взглянула на него, чуть нахмурилась, колеблясь.

Цзи Боцзай усмехнулся с ленцой:

— Пяти золотых слитков хватит в придачу?

— Господин, а когда именно наложница должна отправиться в путь? Только домой навестить родню, или стоит сначала пройтись по пиршеству? — в её голосе зазвенело рвение, словно кошка замахала пушистым хвостом.

Он тихо рассмеялся, в его взгляде мерцала насмешливая ласка:

— Раз уж И`эр желает поглядеть на великосветскую суету — разве я могу мешать?

Всё ясно. Всё по доброй воле. Это она захотела повидать родню. Это она сама пожелала пройтись по пиршеству.

Мин И кивнула, тут же вскочила, полная энтузиазма.

Цзи Боцзай обожал в ней именно это — сообразительность и понимание с полуслова. Ни уговоров, ни лишних слов.

Но поскольку на дворе уже темнело, он не стал перегружать слуг. Дождавшись, пока она выбрала себе наряды и украшения, да ещё и написала письмо с просьбой о визите домой, он просто поднял её на руки и уложил обратно в постель, под балдахин.

Мин И хмурилась с обидой.

Другим девушкам стоит лишь немного пофыркать — и всё, сладкая жизнь. А ей, видите ли, нужно и капризничать, и работать за двоих. Неужели только потому, что она и красива, и мила, и вызывает такую пронзительную нежность?