Чтение онлайн

Чжантай закатила глаза и надула губы:

— Что за болезнь — ты и сама знаешь. Стоит подуть ветру — я уже кашляю. Уже полмесяца сиплю, как поломанная флейта. Старые отвары — только ими и спасаюсь, пока ещё держусь.

Сказав это, Чжантай внимательно вгляделась в Мин И:

— Слышала, ты теперь на особом счету… Что же вдруг вспомнила обо мне? Решила повидать старую подругу?

Мин И опустила ресницы, голос её зазвучал мягко, даже немного устало:

— На особом счету… Это всё пустое. Вспышка, не более. Как там жизнь на самом деле — знаю только я. Вот появилось немного свободного времени — и решила тебя навестить.

Хотя они и познакомились случайно, без особой привязанности, обе были слишком красивы, чтобы остаться незамеченными — а потому с самого начала оказались под прицелом зависти и придворных интриг. В том числе и со стороны других танцовщиц, которые завидовали, подговаривали, строили козни.

Так что между Мин И и Чжантай, несмотря на соперничество, сложилось нечто вроде негласного союза: их объединяла общая судьба. Чжантай не раз ревновала к славе Мин И, но при этом внутренне признавала: у той — талант, харизма, будущее. Если всё сложится, к такой, как она, можно будет прицепиться. Вот и держалась поближе.

Мин И это прекрасно понимала.

Понимала также и то, что их дружба — тонка, как шелковая нить. И если однажды она попросит что-то по-настоящему важное, придётся платить. А платить — она не любила. Мин И не была из тех, кто готов откупаться за расположение. Ей нравилось брать, когда дают — и ничего не давать в ответ.

Так что, сделав вид, будто ничего не надо, она с ленцой спросила:

— Завтра во сколько у тебя выход на сцену? Я бы заранее отвар приготовила — чтобы кашель не мучил.

Чжантай скривилась:

— Да я ещё не решила, пойду ли вообще…

— Как это — не пойдёшь? — Мин И округлила глаза, наигранно удивлённая. — Да управляющий только что говорил мне, что танцовщиц не хватает!

С тех пор как судья Сыпань за малейшую провинность казнил нескольких танцовщиц, в их ряду стало ощутимо меньше людей. Новеньких привезли, но те ещё не обучены, а из прежних кто в лихорадке, кто с мигренью валяется. На обычных пирах это ещё можно было замять, но пир членов императорской семьи — совсем другое дело. Тут главное — пышность и порядок, и распоряжение от верхов было предельно ясно: «Если не умерла — ползи, но на пир явись».

Чжантай поняла, что ломаться дальше бессмысленно, и с видом побитой кошки призналась:

— Ладно, не буду юлить. Сама уже давно не в состоянии танцевать. Если уж ты так беспокоишься, отваришь отвар и всё такое — может, и не подменишь меня? Просто выйдешь, постоишь для числа. Эти члены императорской семьи всё равно к танцовщицам и пальцем не притрагиваются. Никакой беды тебе не будет.

Не может танцевать? Из-за простуды?

Мин И с лёгким сомнением взглянула на неё — и взгляд её медленно, как тень, скользнул от бледного лица подруги… к животу.

У Чжантай дрогнули ресницы. Она вздрогнула всем телом, будто уличённая, и поспешно натянула на живот одеяло:

— Я… Я… Это… не то, что ты думаешь!

— А я ничего и не думаю, — невинно моргнула Мин И. — Просто показалось, что ты немного округлилась в талии. Наверное, просто поправилась, да?

Для танцовщицы стройность — как второе лицо. А Чжантай всегда держала себя в строгости, следила за собой не хуже жены военного — и вдруг вот так внезапно расплылась? Это уже было подозрительно.

Мин И мельком вспомнила простодушную, добродушную физиономию управляющего внутреннего двора — и лишь усмехнулась, ничего не сказав. Потом повернулась к стоящей у стены ширме:

— Это у тебя тут — костюм для выступления?

— Нет, — Чжантай заметно занервничала. — В этом году двор урезал расходы, новые костюмы шить не будут. На завтрашнем пиру все танцовщицы наденут старые платья. А то, что висит тут — это просто моя повседневная юбка… Мои костюмы для выступлений… я их, ну… запачкала.

Мин И приподняла бровь:

Запачкала? Все?

Одно платье — случайность. Все платья — уже явный умысел.

Сквозь смех она глянула на неё, прищурившись:

— Допустим, я выхожу за тебя, поклоны отбиваю и покружусь. А если вдруг господин Цзи узнает, что я зачем-то стояла на сцене, где мне вовсе не место, и решит, что я навязываюсь, надоела ему? Что тогда? Как ты мне возместишь?

Чжантай в отчаянии чуть не упала перед ней на колени, хватаясь за край её одежды:

— Милая сестричка, мы же с тобой обе несчастные. Сегодня ты мне поможешь — а завтра я за тебя в огонь полезу, если надо будет. Долг запомню, точно.

Вот это уже другое дело, — подумала Мин И. Зарабатывать долги — куда приятнее, чем раздавать.

Мин И на миг задумалась, колебалась — и всё же, тяжело вздохнув, кивнула:

— Ладно. Мы всё же знакомы не первый день — не могу же я смотреть, как тебя наказывают. Завтра подменю тебя. Но если что-то пойдёт не так — ты уж не забудь прикрыть меня.

Чжантай закивала с облегчением, с готовностью:

— Не бойся! Пока я и управляющий рядом — никто и глазом не моргнёт. Всё пройдёт гладко.

И действительно — для постороннего взгляда все танцовщицы похожи друг на друга: причёски стандартные, украшения одни и те же, даже наряды, несмотря на небольшие отличия, не бросались в глаза. К тому же в этом году не было чётких требований к костюмам — хоть в повседневной юбке выходи. Мин И могла затеряться в толпе, как рыбка в воде.

Чжантай была уверена в успехе.

Вот только она просчиталась в одном — в лице Мин И.

Каким бы ни был макияж, каким бы нарядом она себя ни прикрыла — эта внешность всё равно притягивала взгляды. Как только группа танцовщиц вошла в зал, на пире кто-то тут же не сдержался и воскликнул:

— Какая красота!

Голоса замерли, зашевелились веера, зазвенели взгляды.

— В последнее время этот ваш фаньсы юэфан просто расцвёл, — лениво протянул Мэн Янцю, служащий в канцелярии судебного управления и по совместительству побочный сын вана Сяня. — Вон та, что Цзи Боцзай увёл в прошлый раз — сама красота, как весенний бутон. И кто бы подумал, что тут ещё остались такие лица.