Чтение онлайн

Слова звучали слишком горько, чтобы быть просто игрой. Цзи Боцзай насупился, глаза сузились:

— Хочешь думать — думай, как знаешь, — буркнул он и решительно отвернулся, взмахнул рукавом и вернулся в повозку.

Стражники застыли в растерянности. А Мин И — будто не на шутку обиженная — всхлипнула и, резко вскинув подол, развернулась и побежала прочь, зарыдав в голос.

Глава 22. Влияние

— Госпожа!

Лекарственный флакончик всё ещё был у неё в руке, и один из стражников тут же рванулся было за ней.

Однако Цзи Боцзай с досадой бросил:

— Никому не идти за ней! Её упрямый нрав давно пора обуздать.

Стражник осёкся.

Как ему сказать этим двум знатным особам, что он, вообще-то, хотел всего лишь заглянуть внутрь флакона — не вмешиваться в их ссору?

Но раз уж эта госпожа решилась принять лекарство у всех на глазах — значит, в нём точно нет яда. А если не яд, значит, проверка не столь уж необходима.

Он проводил взглядом, как Мин И, закутавшись в лёгкий плащ, уже свернула за угол улицы и растворилась в темноте. Стражник, побаиваясь Цзи Боцзая, не решился гнаться за ней. Осталось только сгрузить всё из повозки — ароматические саше, чашки, сосуды — и вручить всё лекарю, которого срочно вызвали для проверки.

Спустя время, пока на алтаре догорали три палочки благовоний, повозка снова тронулась в путь. Проскользнула за поворот, прокатилась ещё немного по широкой правительственной дороге — и вдруг встала у обочины.

Мин И стояла под свесом крыши у колонны. Вокруг — ни души. Она приподняла голову и взглянула на него из-под ресниц, прикрыв губы полупрозрачным рукавом. В улыбке — лукавство хитрой лисички, которой всё удалось.

Он приподнял занавеску повозки, глянул на неё с минуту и, кривя губы в довольной усмешке, неторопливо поманил пальцем:

— Иди сюда.

Лёгкий шёлк вспорхнул в воздухе, оставляя за собой мягкую волну — и вот она уже в его объятиях, будто сама летела к нему.

Цзи Боцзай подхватил её с ласковой силой, пальцами аккуратно провёл по талии:

— Устала, моя умница?

Мин И протянула мурлыкающее «ммм» и с изяществом взобралась в повозку, поправляя полы юбки:

— Раз уж я человек господина, значит, должна думать о господине…

Он обожал в ней эту покладистую смекалку.

Цзи Боцзай опустил голову и поцеловал её. Мин И тихо застонала и тут же обвила руками его шею, притянув ближе. Повозка из тёмного сандала слегка покачивалась, неспешно катясь сквозь серую пыль повседневных переулков, всё ближе к освещённому, роскошному особняку с высокими воротами и яркими фонарями.

А позади — всё громче гудел внутренний город, как улей, в котором только начинался настоящий переполох.

— Кто… кто осмелился? Кто осмелился уже в который раз вершить такое прямо у меня под носом?! — голос его раскатился, как гром.

Фарфоровая лампа ударилась об пол и разлетелась вдребезги. В проём распахнутых дверей тянулся холодный, неподвижный силуэт: тело Ци Бо лежало посреди зала, бездыханное, с застывшим в глазах выражением недоумения и ужаса.

У Да сы перед глазами всё поплыло. Он схватился за край трона, но ноги не держали — и он с глухим стоном осел обратно на своё место.

У него был лишь один родной брат. Один. Пусть и не слишком полезный в последние годы, но всё же… Ведь это он, младший, когда-то шёл рядом, поддерживал. Он давно решил: пусть брат не вмешивается в дела, зато будет жить безбедно, в шелках и благовониях, пока хватит дней.

И вот — вот так просто, вот так внезапно… его больше нет.

Несколько мгновений он лишь тяжело дышал, сотрясаясь от гнева и боли, а потом вдруг как будто выдохся. Закрыл глаза, прижал дрожащие пальцы ко лбу и, не поднимая головы, глухо спросил:

— Скажи… Неужели это мёртвые вернулись за моей жизнью? Призраки мстят мне?..

Придворный евнух с шумом опустился на колени, бледнея:

— Да сы, не смейте так говорить! Вы — избранник Неба, каждое ваше деяние — исполнение Воли. Какие ещё мстительные духи, что за бред?

Да сы стиснул губы и медленно покачал головой, как будто выгонял наваждение. Потом, с усилием, поднял взгляд и произнёс:

— Чжао-сыпань.

— Подданный здесь, — отозвался голос рядом.

— Ты что-нибудь увидел?

Чжао-сыпань уже провёл вскрытие тела. Вынужденный говорить неприятное, он склонил голову и доложил:

— Травма от падения, безусловно, была смертельной… Но, судя по всему, до падения ван уже был отравлен. Яд вызвал головокружение и слабость в ногах — именно поэтому он не удержался на ступенях.

— Опять яд?! — Да сы резко выпрямился, лицо налилось гневом. — Снова… яд?..

Ци Бо два года не показывался при дворе, и появлялся только раз в год — на торжественном собрании рода. Если кто и хотел свести с ним счёты, такой шанс выпадал лишь на внутреннем пиру. А в этом году охрана была особенно строгой — никакое оружие не пронести. Только яд…

И всё же, этот яд был не тем, что использовали в прошлый раз. Проблема была в том, что тело вана, как и подобает знатному роду, не должно было подвергаться повреждениям, поэтому судмедэксперт мог опираться лишь на запахи и визуальные признаки. И этого оказалось недостаточно, чтобы точно определить, что именно использовали.

— Подданный приложит все силы, чтобы раскрыть истину, — с поклоном произнёс Чжао-сыпань, не поднимая глаз.

Он, конечно, поклялся приложить все усилия — но в глубине души Чжао-сыпань чувствовал: как и в прошлый раз, расследование, скорее всего, ничем не кончится.

Тот евнух, что пробовал лекарство за Ци Бо, — жив-здоров. А тело самого вана, по правилам, потрошить нельзя. Никакого вскрытия, никакого тщательного анализа. Словом — даже зацепки не осталось.

Опять останется только вызывать на допрос всех, кто был рядом, и пытаться выбить из них хоть крупицу истины…

Чжао-сыпань с глухим тяжёлым вздохом вышел из внутреннего двора и остановился на широкой официальной дороге, подняв глаза к безмолвной луне.

В прошлый раз погибли только лекарские чиновники, и расследование спустили на тормозах. Но сейчас… Сейчас убит императорский ван, кровный брат самого да сы. Как теперь он сможет отчитаться?

Он сжал кулаки.

Кто же мог так возненавидеть одного из принцев рода, чтобы снова — в упор — пустить в ход яд?

Яркая луна висела в небе, заливая всё вокруг серебром. Несколько слуг поспешили к повозке, подставляя резные подножки.

Штора приподнялась — и Цзи Боцзай медленно спустился вниз, держа на руках спящую Мин И.

На губах его играла лёгкая улыбка, и он невольно поднял взгляд к ночному небу.

Много лет назад — в такую же безмятежную ночь с редкими облаками — кто-то, прижав к себе возлюбленную в тени деревьев, поклялся ей в вечной верности.