Чтение онлайн

Логан закатил глаза, но спорить не решился.

— Майк прав, добавил я, смягчая тон, но оставляя его твердым.

— С тобой поедут молодые волки, им нужен пример, а ты слишком горяч и бесстрашен. Тебе нужен кто-то, кто вовремя сможет тебя остановить в порыве .

Хьюго весело хохотнул, его бас завибрировал в груди:

— Будет весело, да, малой? — он с размаху хлопнул Логана по плечу так, что тот пошатнулся, но тут же расплылся в ответной ухмылке.

Я не смог сдержать улыбки.

— Мы не подведем тебя, Вальтер. Сделаем всё в лучшем виде, Хьюго подмигнул мне, они обменялись крепкими рукопожатиями и покинули зал.

Когда тяжелые двери захлопнулись, тишина обрушилась на меня. Я подошел к огромному окну и до боли сжал челюсти. Снаружи расстилались мои земли, серые и неприветливые в сумерках.

Майк стоял за спиной. Я кожей чувствовал его пытливый, тяжелый взгляд. Он знал. Он чувствовал каждую трещину в моей броне, видел, как я медленно выгораю изнутри, но не смел заговорить первым.

А я, я даже самому себе боялся признаться, что все эти чертовы два года, каждый день и каждую бесконечную ночь, я думал о ней. О той, чье имя было под запретом. О той, чье присутствие в моих мыслях было сродни измене самому себе.

Это была не просто память — это была фантомная боль, которая не проходила, как бы глубоко я ни зарывался в дела клана и войну. Два года я строил стены, чтобы забыть её, и два года я разрушал их одной лишь мыслью о её голосе.

— Мы направимся дальше, Майк. Будем продвигаться вглубь Опасных земель, — мой голос был сухим и резким.

— Именно поэтому ты нужен мне рядом.

Я до белых костяшек сжал кулаки. Стоило мне произнести это, как перед глазами, вспыхнул её взгляд. Те самые колдовские глаза, в которых я когда-то тонул, а теперь — захлебывался.

Майк долго молчал, всматриваясь в мой профиль.

— За эти два года наш клан вырос втрое, Вальтер, тихо произнес он, и в его тоне я услышал несвойственную ему осторожность.

— Мы захватили всё, что можно было удержать. Не думаешь, что пора остановиться? Просто выдохнуть?

Я зло усмехнулся и оскалился. Челюсть свело судорогой от напряжения. Остановка означала тишину.

— Нет, отрезал я, и мой голос превратился в грозный рык.

— Я буду спокоен только тогда, когда искореню всё зло в этих землях. Когда закончу со всем. Когда не останется никого, кто мог бы мне угрожать.

— Если ты так уверен, Майк вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— В любом случае, я буду рядом. До конца.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дверь. Я остался. Снова прикрыл глаза, пытаясь выжечь, прогнать этот навязчивый образ, но он лишь стал четче.

Я до сих пор не знал, как выдержал ту ночь. Как заставил себя остаться на месте, когда она, не оборачиваясь, скрылась в черноте леса. Каждая клетка моего тела кричала: «Беги за ней!».

Я хотел ринуться вслед, прижать к себе так сильно, и вытрясти из неё всю правду. Всю её ложь, всю её суть. Но я стоял. Я позволил ей уйти.

Жалел ли я об этом?

Я горько, почти безумно усмехнулся, уткнувшись лбом в холодное стекло. Жалость — слишком слабое слово. Это была агония. Я отпустил её в лес, где каждый шорох означал смерть, где за деревьями прятались дикие звери и озлобленные ведуны, отшельники. Все те, кто с радостью растерзал бы её хрупкое тело.

Я тяжело облокотился о подоконник, впиваясь пальцами в дерево. Черт бы её побрал! Я — тот, перед которым склоняют колени тысячи. Я должен быть скалой. Но мысли о ней каждый день разъедали мою волю.

Каждое новое завоевание, каждая новая пядь земли была лишь попыткой отвлечься. Но не выходило. Черт возьми, ничего не выходило!

Я строил империю на, а в итоге построил лишь клетку для самого себя. Я всматривался в лица сотен людей, проходя мимо пленных или новых подданных, и в каждом лице — в каждом! — я зачем-то искал её черты.

Я ненавидел себя за это. Яростно, до дрожи в руках понимал, что не имею права на эту постыдную, жалкую слабость.

Мишель

Сон не шел. Ночь казалась душной, а кровать — непривычно жесткой. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти покой, но его не было. Внутри, где-то под ребрами, жила тягучая, колючая тревога, которая разрасталась.

Мысли были о будущем моего клана. Каждую ночь я прокручивала в голове одни и те же вопросы: хватит ли провизии на зиму? Смогу ли я защитить тех, кто доверил мне свои жизни? Я хотела лишь одного — дать им дом, где не нужно будет оглядываться на каждый шорох. Кров, еду, безопасность. Но мир был жесток к нам.

Я горько усмехнулась в темноту. Другие ведьмы. Те, кто всё еще дрожал в тени Верховной.

Мои призывы к объединению тонули в их страхе. Они боялись её гнева больше. Но в этой её бешеной охоте на меня я видела истину: Верховная боится. Боится, что я стану сильнее. Боится, что ведьмы пойдут за мной. И этот страх заставлял её наносить удары всё чаще, целясь в самое больное.

Мой клан всё еще был маленьким, почти беззащитным. Сколько сил ушло на то, чтобы раздобыть золото, чтобы найти людей, подходящее место. И всё же, весть обо мне разносилась по лесам.

Ведьмы находили меня. Мы пополнялись. Сама не знаю, как я не сломалась под этим гнетом, ведь моментов, когда хотелось просто все опустить, было сотни.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Два года. Теперь я стала еще холоднее, замкнутая, с глазами, в которых застыл вечный лед. Люди шептались за спиной, списывая мою отчужденность на тяжесть моей силы. Пусть думают так. Так будет правильнее и так будет легче.

Прикусив губу до боли, я села на кровати и с силой сжала левое предплечье. Стоило мне коснуться этого места, как перед глазами вспыхнула наша последняя встреча с Вальтером. Тот лес, его яростный взгляд и это пятно .

Она появилась сразу после того, как я скрылась в чаще. Небольшая, странная, но такая явная. Она пульсировала в такт моему сердцу, напоминая о нем каждую секунду. Моя тайна, которую я скрываю ото всех. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

Это моя неразрывная связь с человеком, который теперь стал моим главным врагом.

Я зажмурилась, чувствуя, как метка начинает жечь кожу. Даже спустя два года он находит способ мучить меня, напоминать о себе, когда я отчаянно этого не желаю.

Дрожащими пальцами я вцепилась в подол платья, тяжело дыша и подошла к зеркалу. Медленно, с замиранием сердца, я стянула рукав рубашки. Вдох застрял в горле.