Любовь, война и смерть в воспоминаниях современника
Шрифт:
ИСТРЕБИТЕЛЬ
В. С.
В смерти бессмертия дай бох чем золота на рубли
чем
истребителя в небе
чем
перста указательного в дали
чем
теле вечности на неделе
водку жили
ум
жгли
а
сожгли
с утреца ели воду
съели.
Можно и так девчонки а можно
разовый влажный рот
бутона
кверху смехом фасону на отворот
и
от идиот с парохода свеситься от
семафоря
выход предполагается там где вход
то есть
с черного входа
а
в случае пароход
о
как сладостно плюнуть в бездну как в морду моря.
Можно и так девчонки можно
оно
сухопутный говно вопрос
разум крысы не видит себя извне вдруг он альбинос
как
ваш
в письменном смысле слуга покорный
ишь
и
смысл не смотрит за борт листа
вишь
рост свеситься не дорос
прост
маленькому не хватало любви ему и попкорна.
Это великий мозг
думает думает думает мокрое море себе строку за строку загоня строкой
а вон истребитель в небе он не такой
он ослепительный он кувыркается он
грохо и хохо
хо как хо
чет он и пое!
вон
там
в
продолженье перста все еще его указующего вдали
нам с ним
уже чем видно родной земли
в смысле страны чтобы лечь в нее.
А
разум знай гонит себе барашку под нож подгоняя закату в блеск
а ну вас махнув пятернею смысла нет ласта вернее хвоста
чем
плеск
и ах ты бухты-барахты и
либо прощай либо
раз
ухожу в текст я и уйду в текст
значит пускай меня и зароют в текст
чтобы ниже воды чтобы
скрыться из вида как истребитель в
раз
рыв лимба!
Здесь
как если воскресни бы сдуру мудила наш лауреат в виде опять Назон
прямь
ум заходит за разум сказал бы как солнце за горизонт
а по мне
мрак
просто веер собрал и в упор шикарно зевнул со щелком
о
как еще как
я
погляжу
разум еще увидит себя извне господи в чем и жуть
а что в смерти бессмертия ровно как в жизни хоть жопой жуй
можно и так мойры мои девчонки.
Да ни палубы ни Геркулесовых вам Столбов да
и выход отнюдь не вход чем водоем глубок
ан в небе ан
гля
совецкий куражится ястребок
быстренько быстро быстрее не про
глядите
его гром его
его грохот его
его пламень и огнь его
из-под хвоста в дыму
да обречен да
но обязан он себе самому он
одному себе в сером небе труда геройский мой истребитель.
Москва, 17 тишрея 5766
(20 октября 2005)
* * *
С. Ш.
Дни перелетные дни недолетные
жаба грудное пока существо
речку как царевы кировы плетками
порют дожди ничего ничего
будет на нашей на улочке праздничек
нечего ждать жидовин не отвык
мы как проказу схвативший проказничек
высунем русский язык!
Мы еще высунем высунем высунем
мозг косный высосем разум зальем
вы еще смысл принимали за вымысел
в слове гори оно ясным огнем.
Иван-да-Мирьям ликейском на гумусе
сорт фиолетовый не оттрубил
гуленьки ум принимали за умысел
в слове блаженство от слова дебил
но а как алеф скажи ларингологу
бет не проблеять ли в морок во мрак
жаль только боженьку их полуголого
слева направо детей и собак.
Здесь хорошо б грянуть хор до побачення
эсхатологии дабы не без
спящих детей говоришь да собаченек
каждый второй пекинес.
Киев, 16 марта 2005
* * *
Надо к аду привыкать
букать укать и скакать
а не праздных пидарасов
разным вкусам потакать
Книга третья
Памяти пушкина
2006 – 2007
***
С Воскресенья на Субботу
тут разуешь боты тут
готы слышишь готы готы
на империю идут
штука чтобы прыгать тут
называется батут.
Потому что с этой штуки
лучше видно что идут.
9 ава
PEREDELKINO’S MEMORY BLUES
Как
бы
так
вы
креститься блядь
до гения простосердечья
чтоб офицьяльно оформлять
с компостом творческие встречи
и в третьем о себе лице
дать огуречности рецепт
той должной хрусткости
в которой
бы мысль
прободала цель
[дер палцем в катцендрекк (Гуссерль)]
по самые по помидоры.
Как бы так обрасеицца